Книга Узник проклятого замка, страница 60 – Екатерина Мордвинцева

А Особая Тоска… Она стала ощутимой. Теперь это был не просто вздох за дверью. Это была давящая, холодная волна печали, которая временами прокатывалась по коридорам, заставляя Элис содрогаться. Казалось, горе его сестры, запертое в Западном крыле, откликалось на его собственное новое отчаяние и усиливалось.

Эксперимент работал. Слишком хорошо. Проклятие, казалось, набирало силу в ответ на её отступление. Но вместо торжества Элис чувствовала только леденящий ужас. Она видела, как он чахнет на глазах. Его движения стали медленнее, взгляд — потухшим. Он снова стал тем самым «гостем, которого забыли выпроводить», но теперь это была не защитная маска, а настоящая, глубокая капитуляция.

Кризис наступил на пятый день её ледяной кампании. Элис, подавая ужин (простой бульон с сухариком), случайно задела рукой его руку, когда ставила тарелку. Он резко дёрнулся, как от ожога.

— Хватит! — его голос прогремел в тишине кабинета, хриплый от непроговоренных слов и кофе. — Хватит этой пантомимы!

Элис отступила на шаг, её сердце забилось тревожно.

— Сэр?

— Не «сэр»! — он вскочил, опрокинув стул. Его лицо было искажено настоящей болью и яростью. — Не смотрите на меня этими пустыми глазами! Не делайте вид, что вы просто служанка! Я знаю, что вы не такая! Вы были… вы были живой! А теперь… теперь вы просто очередная тень! Как и я! Или вам наскучило? Наскучило играть в спасительницу? Поняли, что тень нельзя отмыть, нельзя накормить, нельзя развеселить? Поняли, что он безнадёжен?

Он говорил с такой горькой, самоуничижительной яростью, что Элис почувствовала, как её собственная маска даёт трещину. Это было не то, чего она хотела. Она хотела проверить силу проклятия, а не разбить его.

— Это не так, — попыталась она сказать, но голос её дрогнул.

— О, как же так! — он засмеялся, коротко и безрадостно. — Это именно так. Вы увидели комнату Элизы, вы увидели моё… моё жалкое подобие чувств, и вас охватил ужас. Вы поняли, с чем имеете дело. Не с романтическим проклятым графом из сказки, а с гниющим, злым, вечным пленником, который даже память о сестре превратил в музейный экспонат! Вы разочаровались. И теперь вы пытаетесь уйти, не уходя. Заморозиться. Я читаю вас как открытую книгу, мисс Хоторн. И эта книга оказалась скучной и банальной.

Его слова били точно в цель, потому что часть из них была правдой. Она разочаровалась? Нет. Она испугалась. Испугалась силы своих чувств и ответственности. Но он интерпретировал её холодность как отторжение. И это ранило его сильнее, чем любая насмешка.

— Вы не понимаете, — выдохнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я просто пыталась…

— Что? Что вы пытались? — он перебил её, подойдя так близко, что она почувствовала исходящий от него холод. — Вы пытались убедить себя, что можете это исправить? Что ваши булочки и ваша навязчивая доброта могут растопить лёд трёхсот лет? Наивная дура! Ничто не может этого сделать! Ничто! Так что хватит! Хватит мучить и себя, и меня! Убирайтесь! Убирайтесь отсюда! Пока не стало слишком поздно и вы не превратились в ещё один экспонат для этой коллекции горя! УЕЗЖАЙТЕ!

Последние слова он выкрикнул, и эхо разнеслось по каменным стенам. Где-то в глубине дома что-то звякнуло — возможно, упала ваза. Особая Тоска издала долгий, скорбный стон, который прошёл сквозь пол и впился в кости.