Книга Узник проклятого замка, страница 1 – Екатерина Мордвинцева

Дождь начался как невинное ненастье, а к полудню превратился в личную месть стихии именно к Элис Хоторн. Он не падал — он обрушивался сплошной, хлёсткой стеной, превращая лесную тропинку в бурлящий коричневый поток. Вода заливалась за воротник, ледяными струйками сползала по позвоночнику и упорно затекала в единственные хорошие башмаки, которые теперь скрипели и хлюпали с каждым шагом, словно живые, недовольные существа.

Зонтик сдался первым — его спицы с трагическим хруском вывернулись наизнанку где-то на середине пути, и теперь жалкий чёрный лоскут болтался на палке, напоминая побеждённого ворона. Элис швырнула его в придорожную крапиву без сожаления. Перед ней в кармане пальто лежало смятое письмо, которое сейчас было дороже любой королевской грамоты. «Мадемуазель Хоторн, ввиду внезапной… отлучки прежнего управляющего, поместье Вальдграф испытывает острую нужду в персонале. Если вас не смущают удалённость и специфический характер работы…» Специфический характер. Фраза, от которой у отца, лежащего с воспалением лёгких, вытянулось лицо, а у матери дрогнули губы. Но за работу платили втрое больше, чем в трактире «У старого дуба». А деньги сейчас пахли не медяками, а аптечной ромашкой, дровами для печи и надеждой.

«Иди, дочка, — прошептал отец, сжимая её руку горячей ладонью. — Ты у нас крепкая. Призраков не боишься. А если хозяин окажется настоящим вурдалаком, ты ему моей клюквенной наливкой по башке». Элис тогда фыркнула, но сейчас, продравшись сквозь очередную завесу из колючего дождя, она бы не отказалась от хотя бы пузырька той наливки — чтобы согреться изнутри.

Лес сгущался, старые ели смыкали над головой мокрые лапы, почти не пропуская свет. Воздух стал пахнуть хвоей, сырой землёй и чем-то ещё — холодным, металлическим, как запах древнего камня. И вот тогда она его увидела.

Поместье Вальдграф не появлялось — оно вырастало из тумана и мрака, как кошмар, материализовавшийся по воле злой сказки. Не симметричный дворец из романов, а нагромождение башен, крыш, острых шпилей и контрфорсов, будто его строили в разные эпохи и в разных настроениях, а потом скрепили вместе чёрным отчаянием. Камень был тёмным, почти чёрным, впитавшим влагу веков. Окна — слепыми, затянутыми изнутри то ли пылью, то ли паутиной. Ни одного огонька. Ни одного намёка на жизнь. Только одинокий ворон, сидевший на верхушке ржавой решётки ворот, повернул к ней голову и каркнул — звук был на удивление глухим, словно его поглотила сама атмосфера этого места.

Ворота, к её удивлению, были не заперты. Сквозь щель между створками виднелась дорога, усыпанная не гравием, а чем-то тёмным и острым — похоже, щебнем из того же мрачного камня. Элис толкнула тяжёлую створку. Металлический скрежет заставил её вздрогнуть и пригнуться, будто она разбудила нечто спящее. Ворон, недовольно хлопнув крыльями, перелетел на ближайшую горгулью, с которой с каменного лица стекала настоящая струя дождя.

Дорога к дому казалась бесконечной. Она шла, утопая в грязи почти по щиколотку, чувствуя, как холод проникает в кости. Поместье по мере приближения становилось только мрачнее. Она разглядела трещины в камнях, заросли плюща, который не украшал, а душил стены, словно зелёная, живая удавка. Наконец, крыльцо. Широкие ступени, выщербленные временем. Дверь. Не просто дверь — это был портал в иное измерение. Чёрный дуб, тяжёлый, безмолвный, с массивными железными накладками и единственным украшением — молотком в виде химеры, держащей в пасти кольцо. Колотушки не было. Лишь крошечный, потускневший серебряный звонок в форме змеи, кусающей свой хвост.