Книга Узник проклятого замка, страница 51 – Екатерина Мордвинцева

В центре зала, на огромном столе, стоял ужин: не изысканный, но приготовленный с душой. Тушёная дичь с кореньями (Людвиг, оказывается, был неплохим охотником), печёный картофель, хлеб, и, как апофеоз, яблочный штрудель по рецепту из той самой книги. Воздух пах едой, воском и… надеждой.

Сама Элис в платье цвета слоновой коси, с волосами, уложенными в простую, но элегантную причёску (помог Людвиг, к её удивлению, оказавшийся знатоком дамских укладок XVIII века), выглядела как призрак из прошлого, но призрак живой, с горящими щеками и глазами.

Людвиг, во фраке, который сидел на нём, как на вешалке, но всё же придавал ему вид настоящего дворецкого из великой эпохи, стоял у двери с невозмутимым видом человека, собирающегося принять яд.

И вот вошёл он.

Адриан фон Лер во фраке был… другим. Не просто одетым по-другому. Его осанка изменилась, стала более прямой, уверенной. Фрак подчёркивал ширину плеч и узость талии. Бледное лицо в обрамлении тёмного бархата воротника казалось благородной маской трагического героя из старинной пьесы. Он вошёл, окинул зал взглядом, и на его лице промелькнуло что-то неуловимое — шок, ностальгия, боль.

— Вы… проделали работу, — произнёс он наконец, и его голос слегка дрогнул.

— Мы старались, сэр, — ответил Людвиг с безупречным поклоном.

Ужин прошёл вначале в напряжённой, почти церемониальной тишине. Ели медленно. Граф пробовал каждое блюдо с тем же видом судьи, но на сей раз без сарказма. Он просто ел. И пил вино из хрустального бокала (Людвиг, оказывается, спустился в погреб и нашёл несколько бутылок, ещё пригодных для питья).

Постепенно лёд стал таять. Людвиг, выпив бокал, неохотно рассказал историю о том, как одна из прежних горничных приняла садовую статую за призрака и облила её кипятком. Граф фыркнул. Элис засмеялась. И вот уже они разговаривали — о нейтральных вещах: о музыке воды, о странностях сада, о книгах. Как будто они были просто людьми за ужином. Как будто не было между ними вековой стены проклятия.

Когда ужин подошёл к концу, а свечи догорели наполовину, в зале воцарилась тёплая, сонная тишина. И тогда Элис, движимая внезапным порывом, поднялась.

— Музыка, — сказала она. — Нужна музыка.

— Рояль… не в порядке, — тихо сказал Адриан, но в его глазах что-то вспыхнуло.

— Не обязательно рояль, — сказала Элис. Она подошла к старинному граммофону, который заметила в углу ещё во время уборки. Он был покрыт чехлом. Она сняла его. Машина выглядела исправной. Рядом в коробке лежали толстые, чёрные диски.

Людвиг, вздохнув, подошёл, завёл механизм, осторожно опустил иглу. Из раструба полились первые, скрипучие, но узнаваемые звуки вальса. Старинного, медленного, прекрасного.

Элис повернулась к графу. Сердце её колотилось где-то в горле.

— Сэр… вы не хотите…?

Он смотрел на неё через стол, через мерцание свечей. Его лицо было загадкой. Потом он медленно встал. Подошёл к ней. И поклонился. Точный, элегантный поклон кавалера другого века.

— Мисс Хоторн, могу ли я иметь эту честь?

Она кивнула, не в силах вымолвить слова. Он взял её руку. Его пальцы были холодными, но твёрдыми. Он положил другую руку ей на талию — лёгкое, почти невесомое прикосновение. И они начали танцевать.

Он вёл безупречно. Плавно, уверенно, как будто вчера ещё танцевал на балах. Они кружились в центре пустого зала, под скрипучую музыку из граммофона, в круге света от свечей. Пыль поднималась под их ногами, но сейчас это было не важно. Важно было только движение, ритм, его рука на её талии, её рука в его руке.