Книга Узник проклятого замка, страница 14 – Екатерина Мордвинцева

Он вздохнул и потянулся к графину на столе. В нём была не вода. Прозрачная жидкость отливала слабым янтарным светом, похожим на цвет его глаз. Он налил немного в стакан, но пить не стал. Просто смотрел, как свет из щели в шторах играет в глубине напитка.

— Булочки с корицей, — пробормотал он в тишину кабинета. — Чёрт бы побрал всё на свете.

После утреннего инцидента со сквозняком и тенью, Вальдграф словно затаился. Тишина стала не просто отсутствием звука, а активным участником бытия. Она давила на уши, заставляя прислушиваться к собственному сердцебиению. Элис, закончив ритуальное протирание пыли в Южной галерее (она добилась некоторого успеха, имитируя движения не ласки, а, скорее, усталого слизня), почувствовала, что границы её владений невыносимо тесны.

Людвиг, появившийся как тень с подносом с очередной порцией серого варева (сегодня с плавающими в нём полупрозрачными луковыми кольцами, похожими на глаза утопленников), подтвердил её догадку.

— Южное крыло убрано удовлетворительно, — произнёс он, ставя поднос на единственный чистый угол комода. — По меркам Вальдграфа, «удовлетворительно» означает «не спровоцировало явных потусторонних активностей». Завтра можете приступать к коридорам второго этажа. Только не заходите в тупик перед библиотекой. Там живёт сквозняк со скверным характером.

Элис кивнула, помешивая ложкой в миске без особого энтузиазма.

— А что находится в Западном крыле? Оно тоже входит в мои обязанности?

Лицо Людвига, обычно представлявшее собой маску вежливого отстранения, дрогнуло. Незначительно. Мышца около левого глаза дернулась так, будто он почувствовал внезапную боль.

— Западное крыло, — произнёс он, и его голос стал особенно сухим, — не входит ни в чьи обязанности. Оно заперто. Мастер фон Лер не желает, чтобы туда проникали.

— Почему? — спросила Элис, и её любопытство, подогретое утренними событиями, заставило забыть о всякой осторожности.

— Потому что там живёт Особая Тоска, — ответил Людвиг, как если бы объяснял, что в сарае живёт лопата. — И её не стоит беспокоить. Тоска — существо капризное. Оно может прилипнуть. Теперь, если позволите, у меня есть обязанности.

Он развернулся и поплыл прочь, оставив Элис с миской остывающей бурды и жгучим вопросом: что за «Особая Тоска» может жить в запертом крыле поместья?

Этот вопрос не давал ей покоя весь день. Пока она вытирала пыль с бюстов древних философов в коридоре второго этажа (один из них, Сенека, имел особенно скорбное выражение лица, будто предвидел, что окажется в таком месте), её мысли крутились вокруг Западного крыла. Тоска. Это могло быть всё что угодно: привидение замученной служанки, дух отвергнутой невесты, заточённое чудовище… или просто метафора, которую Людвиг использовал, чтобы отвадить лишние вопросы.

К вечеру её решимость достигла предела. Она должна была увидеть эту дверь. Хотя бы одним глазком.

Найти путь в Западное крыло оказалось сложнее, чем она думала. Карта Вальдграфа в её голове была фрагментарной и путаной. Крылья дома не сходились в логичной точке, а коридоры, ведущие на запад, упорно выводили её к знакомым местам: к библиотеке, к Зелёной гостиной, назад к её комнате. Это было похоже на дурной сон, в котором цель всегда ускользает.

Она уже готова была сдаться, когда наткнулась на узкую, неприметную лестницу, спрятанную за тяжёвым гобеленом, изображавшим, кажется, сцену из «Божественной комедии» (грешники в особенно мрачном уголке ада). Лестница вилась вниз, в полутьму, и пахло оттуда сыростью и мышами. Но в самом низу, в слабом свете из узкой бойницы, она увидела другую дверь — не ту, которую искала, но за ней слышался… звук.