Книга Желание богов, страница 71 – Тан Ци

— Ты тоже в него влюблена? Он и тебя рисовал?

Яньлань замерла.

— Я…

Чэн Юй видела ее насквозь, она ничего не могла спрятать. Девятнадцатую принцессу охватил невыносимый стыд, она судорожно сжала пальцами грелку. И промолчала, тем самым подтвердив догадку.

Она не знала, рисовал ли третий принц Чан И, но ее саму – никогда. Однако она не могла признаться в этом Чэн Юй, словно эта маленькая ложь была последним шансом сохранить остатки достоинства.

Княжна долго изучала ее лицо, затем кивнула:

— Он рисовал тебя. – Она выдержала паузу. – Я знаю, вы близки.

Чэн Юй перевела взгляд на снег, кружащийся за беседкой, внезапно будто бы с досадой нахмурилась и резко спросила:

— А целовал?

Яньлань остолбенела. Хотя нравы в Великой Си были довольно свободными, благородной девице не подобало столь легкомысленно ронять такие слова. Но юная девушка произнесла их без тени распущенности – с чистым, искренним любопытством, будто вовсе не осознавала, насколько неприлично они звучат.

Но неважно, слова или скрытые в них смыслы – они выбили у Яньлань почву из-под ног. Голова ее закружилась. Собравшись, она выдавила:

— Неужели двоюродный брат…

Принцесса так и не смогла договорить «целовал тебя?».

Но Чэн Юй, кажется, все поняла без слов – и даже больше. Потому что ее голос разом зазвучал легче и бодрее:

— Значит, он не любит тебя. – Затем уточнила: – По крайней мере, не так, как тебе хотелось бы.

Подумав, она уверенно заключила:

— Ты любишь братца Ляня, но он не любит тебя. Ты хочешь, чтобы я держалась от него подальше, поэтому остановила меня и сказала все это.

Чэн Юй слегка поджала губы, выражая разочарование, и добавила почти что с жалостью:

— Правда, сестра, это некрасиво с твоей стороны.

С этими словами она собралась уходить.

Яньлань, не веря своим ушам, остановила ее:

— Ты думаешь, я тебе завидую?

Увидев равнодушное выражение Чэн Юй, она вспыхнула:

— Я же сказала – в его сердце есть другая, и это не ты!

Принцесса выбрала отвратительный способ выразить презрение.

— Может, ты и права – я действительно завидую кое-кому. Но не тебе. – Она скривила губы в неискренней улыбке. – Ты не знала? Глубоко в его сердце есть место только для одной женщины. И это Чан И.

Яньлань не должна была говорить о Чан И при смертной. Но, видя, как спокойствие Чэн Юй сменяется изумлением, а затем полной растерянностью и опустошением, Яньлань ощутила радость от достигнутого успеха. А раз так, она не видела ничего плохого в упоминании Чан И.

Уязвленное самолюбие не давало отпустить Чэн Юй: та просто не могла уйти с высокомерием победительницы, вдобавок ко всему прочему жалеющей Яньлань. Эта жалость ранила девятнадцатую принцессу сильнее всего. Чэн Юй ничего не понимала, как она смеет ее жалеть?

— Двоюродный брат пришел в этот мир ради Чан И, – медленно, подчеркивая каждое слово, сказала Яньлань.

Ошеломленный вид юной княжны вдруг успокоил принцессу.

— Знаешь, почему мне даровали титул принцессы Тайань – принцессы Великого спокойствия? Потому что с моим рождением наводнения в Пинъане прекратились сами собой. С детства я рисовала небесные дворцы, и даже наставник государства говорил, что у меня судьба бессмертной. Отец сокрушался, что я родилась с больными ногами – иначе кто знает, каких высот могла бы достичь. Но мне все равно. Потому что Чан И была такой же.