Книга Дрэгон Хай. Мелодия любви. Часть 1, страница 32 – Анна Алексеева, Деймон Краш

Повисла напряжённая тишина.

— Дрянь, – с чувством процедил Дарио. – Мы его не увидим полдня, не меньше.

— Репать можем и без него, – пожал плечами Каин. – А в бэке он не участвует.

— Заканчивайте с завтраком и бегом собираться! До утренней тренировки полчаса.

Я поднялся и понёс чашку к раковине. Гора посуды в ней уже напоминала инсталляцию современного искусства: кружки, тарелки и вилки торчали под невообразимыми углами, и я аккуратно пристроил свою сверху, стараясь не обрушить конструкцию.

За окном было тихое серое утро. Садовник, к счастью, ещё терпел нас и неторопливо постригал живую изгородь, формируя замысловатый узор. Ему повезло, что его работа в основном происходила вне дома, и Дарио не успел высосать из бедняги все соки. Впрочем, это был лишь вопрос времени.

Я быстро принял душ, обсушился с помощью ветродува и переоделся в тренировочную одежду. В тренировочной рубашке были прорези для крыльев, ведь следующий концерт планировался на поле для драгонбола, и всё действие должно было происходить в воздухе.

Накинув сверху кожанку, я сбежал по ступеням и в воцарившейся тишине услышал смутно знакомый женский голос:

— Мне. Не нужен. Ваш. Список! У меня контракт и договор о проживании! Вот, видите? Подпись и печать хозяина дома! Если вы сейчас же не пропустите меня, я позову ваше начальство, и тогда вам придётся объясняться перед ним!

Каин, который тоже только спустился в тренировочной одежде, замер у окна.

— О, нянечка, – выдал он. – Опять на кого-то кричит.

Я тоже подошёл к окну, которое выходило на парадный вход. Там, у ворот, действительно стояла девчонка-доставщица и отчитывала охранника, который казался действительно растерянным.

— Она нас преследует, что ли? – рыкнул я. – Почему она сюда-то явилась?

— Не знаю, – Каин пожал плечами. – Но я уже почти соскучился по ней за эту дюжину дней. Пойду узнаю, что происходит.

И он первым вышел из дома.

Милена Ривер

Вести были неутешительными. Папина болезнь дала рецидив, и всё стало даже хуже, чем раньше. Целители говорили, что нужна сложная операция, которую в Пантарэе могут сделать только лучшие из лучших, а значит, придётся идти в драконью лечебницу.

Я отдала на эту операцию все те деньги, которые получила после увольнения. Все семейные накопления ушли в счёт палаты, потому что отец должен был оставаться под наблюдением целителей как минимум до нового года, а дальше – по результатам лечения.

Прогнозов никаких не давали. Но это было единственное, что мы могли сделать. На поездку в Эллон нам не хватило бы никаких денег, даже если бы сбережений было в десять раз больше. И даже в двадцать.

В ресторане без папы стало совсем туго. Мама тянула кухню одна, но ей нужен был помощник, а помощнику нужно было платить. Я старалась помогать, но была занята поиском работы. Эми училась, а от Чейза не было никакого толка. Деньги утекали, как вода сквозь решето, и каждый вечер, возвращаясь с очередного отказа, я видела на прикроватной тумбочке бронзовую визитку с тиснёным гербом. Она каким-то образом оказалась в одной из корзин, когда я ушла из Небесного Шпиля, и сама не знала, почему сразу не выбросила её.

Следующие двенадцать дней я обошла, кажется, половину Пантарэи. Кафе, пекарни, лавки артефактов, прачечные, конторы, даже собачий питомник на окраине Нижнего квартала. Везде одно и то же: стоило назвать имя – и лицо хозяина менялось. Никто не хотел со мной связываться, опасаясь внимания журналистов, возможных скандалов или проблем с фанатами. Некоторые хотя бы извинялись. А кое-где не стеснялись в выражениях.