Книга Дрэгон Хай. Мелодия любви. Часть 1, страница 30 – Анна Алексеева, Деймон Краш

Очередной порыв ветра заставили тяжёлые кроны деревьев закачаться, громко шурша листвой, но небо, словно в насмешку, было окрашено нежными цветами рассвета.

Вдалеке послышался раскат грома – и я уже знал, что это значит. Девушка повернула голову, бросив на меня последний печальный взгляд – а потом вспыхнула синим пламенем.

А когда пламя погасло, от неё остался только пепел.

… Я проснулся от того, что не мог дышать. Грудину сжало от боли, но что-то мешало мне сделать вдох, а когда, наконец, получилось, и мои лёгкие расправились, я шумно втянул в себя воздух и вцепился пальцами в постель.

Бездна, опять этот сон.

Это началось в начале лета, сразу после того, как мистер Эдмонд пришёл ко мне с контрактом. В тот день я долго гулял по городу, пытаясь привести мысли в порядок. Предложение было слишком неожиданным: я всё ещё был в шоке от всего произошедшего, а тут мистер Эд, как мрачное напоминание о моей несостоятельности…

В тот день она приснилась мне впервые. И хотя каждый раз я вновь и вновь пытался рассмотреть её лицо, почему-то никак не удавалось его запомнить. Я помнил всё: туманный рассвет, реку и причал, поляну на противоположном берегу, покосившийся домик чуть в стороне, покачивающуюся лодку, странный наряд на девушке… только не её лицо.

А ещё, помнил то странное, невыразимое чувство обречённой любви. Что-то подсказывало мне: она действительно сгорела. Дотла, оставив после себя лишь пепел. И что иного выхода не было. Она хотела погибнуть и последним видеть именно меня. Поэтому она обернулась перед тем, как вспыхнуть.

Безумие какое-то.

Я потёр глаза ладонями и, застыв так, тихо пропел:

— Взгляд твой последний, прощальная стать… мне не дано тебя больше узнать…

Всё это казалось слишком реальным, чтобы быть просто сном. И, бездново дно, я бы отдал всё, чтобы только узнать, кто она!

Я машинально сжал кулон и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Это слабо помогало. Голова раскалывалась, как всегда после этого сна: будто что-то пыталось прорасти изнутри и упиралось в стенки черепа.

Снизу донёсся голос Дарио:

— Репетиция в десять, запись бэк-вокала в два. В четыре встреча с дизайнерами по поводу обложки. И я не собираюсь снова прикрывать ваши задницы, так что все должны быть вовремя. Аэрис! Подъём!

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл Дарио, грозно скрестивший руки на груди.

— Встаю, – простонал я, садясь в постели. – Дай мне минуту, сейчас спущусь.

Дарио ничего не ответил, и я услышал только, как хлопнула дверь. Пришлось вставать. Преодолевая тупую пульсирующую боль в висках, я натянул первую попавшуюся рубашку и какие-то из череды кожаных штанов. Последнее, что сделала наша домработница, прежде чем уволиться – это развесила одежду, вернувшуюся из прачечной, так что с выбором чего почище проблем не возникло.

Я случайно бросил взгляд в зеркало и сразу отвернулся. С тех пор, как всё произошло, я терпеть не мог смотреть на собственное отражение. Казалось, на меня смотрит Аэль – как и с множества постеров, со страниц газет и поверхности видеовещателя, словно ничего не произошло.

Но я уже почти привык не думать об этом.

В просторной гостиной царил привычный утренний хаос. Каин валялся на диване, забросив ноги в ботинках на подлокотник, и жевал тост прямо над подушкой. Судя по обилию крошек на обивке, это был далеко не первый тост. На кухонной стойке громоздилась гора немытых кружек. Неро сидел у окна с тарелкой риса и палочками, и по его лицу невозможно было понять, о чём он думает. Впрочем, как и всегда.