Книга После развода. Хозяйка морковной усадьбы, страница 58 – Инари Лу

И я не выдерживаю.

— Ты! — Я резко поднимаюсь, и Корнелиус отпрыгивает, удивленно моргая. — Ты дал мне мертвые семена! Знал, что ничего не выйдет? Решил поиздеваться?

Он смотрит на меня невозмутимо.

— Решил посмотреть, как я буду справляться с неприятностями? — продолжаю я, и голос срывается на крик. — Это было испытание? Проверка? Ты хотел убедиться, что я не справлюсь?

Слова льются потоком. Я кричу на кота — на магического, говорящего кота, который, вероятно, мог бы превратить меня в лягушку одним взмахом хвоста, но мне все равно.

Мне нужно выговориться.

Мне нужно, чтобы кто-то услышал, как мне больно.

Корнелиус сидит, не двигаясь, пока я не выдыхаюсь. Пока слова не заканчиваются, и я не опускаюсь обратно на кровать.

Снова в комнат повисает тишина.

Потом кот медленно подходит ближе. Садится так, чтобы я могла видеть его мордочку.

— Неприятности и испытания даны для того, чтобы личность стала сильнее, — говорит он просто.

Я смотрю на него. В его желтых глазах нет насмешки. Нет жалости. Только древняя, спокойная мудрость.

— Сильнее? — повторяю я. — Я не чувствую себя сильнее. Я чувствую себя сломленной.

Корнелиус наклоняет голову.

— Пока ты чувствуешь, — говорит он, — ты не сломлена.

Он спрыгивает с кровати и направляется к двери. У порога останавливается и оглядывается.

— Семена были живыми, — добавляет он тихо. — Проблема не в них.

И уходит, оставляя меня одну в темнеющей комнате.

Я сижу, обхватив колени руками.

Неприятности и испытания даны для того, чтобы личность стала сильнее.

Но как мне стать сильнее, когда я даже не знаю, с чего начать?

Я смотрю в окно. За ним — мертвая грядка, покрытая пеплом. Мертвая земля. Мертвая мечта.

Но где-то глубоко внутри, в самом темном уголке моей души, что-то шевелится. Упрямство, может быть. Или просто нежелание сдаваться окончательно.

Я не знаю, что делать дальше.

Но, может быть, это и есть начало.

Ведь неприятности и испытания даны для того, чтобы личность стала сильнее.

Вечером выхожу на улицу. Братья Хельмуты давно уехали. Элис сидит в своей комнате, видимо не хочет меня беспокоить.

А я сажусь на крыльце и смотрю на пустые безжизненные грядки.

Земля лежит ровными рядами. Темная, слвно обугленная изнутри. Я вложила в нее надежду, силы и почти последние семена.

И что получила взамен?

Ничего. Абсолютное, издевательское ничего.

Кроум пытался помочь. Он был уверен в своей лунной лечебной магии. Он проводил крыльями над грядками, нашептывал заклинания роста, призывал благословение ночных светил. Семена набухали, проклевывались и умирали на третий день. Будто земля высасывала из них жизнь быстрее, чем они успевали ее обрести.

Помощь братьев тоже ни к чему не привела. А я так верила им. Они же Хельмуты, в конце концов. Если кто и может вернуть земле плодородие, то только они.

Но морковь сгорела. Просто сгорела изнутри, превратилась в черные ниточки, хотя я поливала ее каждый день.

Старший Хельмут только покачал головой и сказал: "Эта земля не хочет жить».

А я похоже свалилась в депрессию. Очень модное слово в моей прошлой жизни. Его любят использовать, когда надо и не надо.

Я тоже была подвержена всем этим модным течениям, и когда нужно было страдать я страдала.

Но здесь моя депрессия, похоже, не модная игрушка. А реальное состояние, из которого я даже не знаю, как выбраться.