Книга Дитя Меконга, страница 120 – Алёна Сереброва

Напряжение чуть отпускает Тона, когда по лицу Туантонга проскальзывает тень недовольства, будто его щёлкнули по носу, и кулаки медленно разжимаются.

— Я пришёл не к кому-нибудь, Наоварат. Я пришёл к брату.

Тон чувствует, как вздрагивает позади Нок, услышав своё имя, да и ему самому…

— Ваш брат мёртв, Кхун Туантонг. Мёртв вот уже восемнадцать лет.

Туантонг болезненно хмурится. Совсем не долго, но Тон успевает поймать этот момент.

— Снова будешь обвинять?

— Нет. – Тон садится обратно на диван, утягивая за собой и Нока, но так, чтобы тот опять оказался позади него. – Не буду. Но хотел бы, чтобы вы ушли.

— Не могу. – Туантонг улыбается на удивление открыто и бесхитростно, и черты лица его становятся мягче. – Не после того, как осознал, что ты говорил правду. Не теперь, когда, потеряв, снова обрёл.

Сердце Тона будто срывается в пропасть, пропуская удар, а пальцы сжимаются на колене позади него чисто инстинктивно, в желании убедиться, что Нок ещё там и никуда не пропал.

— Ваша невеста умерла тридцать три года назад, Кхун Туантонг. – Тон старательно балансирует на грани между вежливостью и грубостью, придерживая смешавшееся со страхом недовольство внутри. – Давайте поговорим в другом месте.

Будто опомнившись, Тон пытается снова подняться, но на этот раз ему не дают.

Пальцы Нока сжимаются на его запястье, удерживая на месте, и не отпускают даже тогда, когда Тон оборачивается.

— Я не она, Туантонг.

От вежливости в Ноке остаётся разве что тон голоса, да и тот звучит сухо, безэмоционально, будто он запер все чувства внутри.

— Я не ваша невеста.

— Ну да, – с губ Туантонга срывается смешок, и он расслабленно откидывается на спинку кресла. – Но часть её в тебе. Ты ведь понимаешь?

Пальцы на запястье Тона сжимаются сильнее – Нок так и не отпустил его и теперь цепляется, будто в поисках поддержки.

— Понимаешь, – удовлетворённо щурится Туантонг. – Я хотел бы вернуть своё. Нет, – он снова усмехается, будто увиденное его забавляет, а Тон даже обернуться к Ноку не может, боясь упустить Туантонга из виду. – Ты нынешний мне не нужен. В таком виде нет. Мне нужна женщина. Хемхаенг, ты ведь понимаешь, верно?

Тон сглатывает, с ужасом осознавая, что да. И это понимание ему совсем не нравится. Как и взгляд, что скользит сначала к нему, затем снова возвращается к Ноку.

— Теперь я осознаю, что посылать кого-то в тот раз было глупо. Стоило прийти самому. Тогда бы ты уже переродилась.

Туантонг будто перестаёт замечать Нока, цепляясь за образ из прошлого и, кажется, видя лишь его. Её. Ту, которой больше нет.

— Обещаю сделать это быстро. Больно не будет. А потом ты переродишься такой же прекрасной, как и была, Наоварат. И обещаю, я найду тебя.

— Ты безумен.

Ни о какой вежливости больше нет и речи. Нок наконец-то разжимает пальцы, отпуская запястье и поднимаясь, и вслед за ним поднимается Тон. Просто потому, что оставить Нока один на один с Туантонгом, что текуче встаёт из кресла, нет никакого желания. Просто потому, что позволить Туантонгу что-то сделать – выше сил Тона.

— Неужели вы так любили вашу невесту, Кхун?

Тридцать три года прошло, да и слова Туантонга о том, что именно Наоварат была виновата в исчезновении Кхема… В голове Тона не укладывается происходящее, и он ищет ответы на чужом лице.