Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 91 – Рина Когтева

Удивительный для «Сапфира» май закончился, на смену ему пришел хлопотный июнь, а потом жаркий, но спокойный июль. В знойный июльский полдень, остановивший и без того не очень насыщенную в последние недели сапфировскую жизнь, Лаврентьич и дядя Коля сидели на бетонном блоке в технической зоне водонапорных башен. Дул ленивый ветерок, в тени раскидистого ясеня дядя Коля и Лаврентьич предавались своему любимому дачному занятию: курили и смотрели на красный забор бывшего главного металлурга Жужикова.

У Людки, жены дяди Коли, наконец-то зажила сломанная нога, она вернулась в «Сапфир» и в срочном порядке стала собирать рассказы очевидцев о произошедшем. Конечно же, самой благодарной рассказчицей оказалась тетя Зина. Выводы по итогам были сделаны весьма однозначные, так что дядя Коля и Лаврентьич теперь находились под почти круглосуточным присмотром. Впрочем, это длилось недолго, потому что на даче Кругловых, как известно, находившейся между дачами Лаврентьича и дяди Коли, начали происходить удивительные события. Машка, которая после поступления в университет не особенно приезжала на дачу, вдруг переселилась туда после сессии. Это само по себе уже было подозрительно, но еще более подозрительным было то, что туда зачастил участковый Петров. Сначала Людка и тетя Зина не предали его визиту особого значения: Петров стал в «Сапфире» частым гостем и уже, честно говоря, всех порядочно достал своими однообразными вопросами. Но на дачу Кругловых он заглядывал подозрительно часто. А потом глазастая тетя Зина – в отличие от подслеповатой Людки – увидела, что Петров курит в окно дачи Кругловых в три часа утра.

— Федя… – тетя Зина потащила к окну сонного Лаврентьича, – Федя, смотри, что творится!

— И чего? – пробубнил Лаврентьич.

— Любовь у них, – вдруг задумчиво протянула тетя Зина.

Лаврентьич вспомнил, как увидел ее в первый раз: в заводской библиотеке, зимой, в сером пальтишке на рыбьем меху. В руках у нее была книга «Бруски» Федора Панферова, написанное в тысяча девятьсот двадцать восьмом году первое советское произведение о коллективизации. Лаврентьич влюбился с первого взгляда и не переставал ее любить никогда. И никакая Ирка из бюро пропусков не могла этого изменить.

— Зиночка, – прошептал он, – малыш…

— Да шел бы ты, Федя… – беззлобно ответила тетя Зина.

Петр Петров докурил, стыдливо огляделся по сторонам, закрыл окно и задернул штору.

После того, как стало известно об измене бывшего главного металлурга Жужикова с Ириной Сергеевной, Татьяна Тимофеевна от него ушла. Виктор Петрович всего через пять дней после этого переехал к Ирине Сергеевне. Забор они починили.

Никита Жужиков и Верочка Иваневская были объявлены пропавшими без вести. Родственники считали, что они сбежали вместе после того, как им запретили встречаться. Их так и не нашли.

Иваневские больше никогда не возвращались в «Сапфир». Дачу они не сдавали и не продавали. Она так и стояла, заброшенная, заросшая, гниющая и обрастающая новыми сапфировскими легендами.

После почти полугодового расследования в убийстве Анны Николаевны Иваневской был признан виновным блогер-экстрасенс Василий Тайницкий. Следствие установило, что он убил Иваневскую, соорудил крест из досок, прибил ее к нему и поджег съемную дачу. Все это было сделано, чтобы привлечь новых подписчиков на его канал. Ключевыми в этом деле стали показания его ассистента Павлика.