Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 33 – Рина Когтева

— Старый козел, – вздохнул дядя Коля, достал из тайника сигареты и закурил.

Вообще-то, дядя Коля шифровался исключительно, чтобы поддержать Лаврентьича, потому что того за курево – да и за водку – нещадно гоняла Зинка. Сам дядя Коля сейчас был свободен как ветер: его жена, Людка, пока еще была в городе, потому что две недели назад сломала ногу, когда бежала за автобусом. Дядя Коля был отправлен на дачу, потому что рассада ждать не будет, и каждый вечер подавал жене развернутый отчет о проделанной работе. Ни курево, ни водку через телефон унюхать было нельзя, так что дядя Коля пользовался относительной свободой. Но друга он все равно поддерживал, а друг… Дядя Коля вздохнул. И тут совершенно неожиданно рядом с ним на бетонный блок плюхнулся Лаврентьич, который все-таки пришел раньше назначенного времени. Лаврентьич закурил, на дядю Колю он даже не смотрел.

— Ну и? – спросил дядя Коля.

— Ты чего распсиховался как баба? – спросил Лаврентьич.

— А ты не как баба, да? – возразил дядя Коля. – Секреты у тебя какие-то видите ли…

— Да какие там секреты… – Лаврентьич затянулся.

— Ну и? – снова потребовал дядя Коля.

Лаврентьич молчал.

— Так, значит… – фыркнул дядя Коля. – Ну все с тобой понятно, Федя.

Дядя Коля встал, но Лаврентьич дернул его за рукав и посадил обратно.

— Да подожди ты. Сиди. Сейчас расскажу.

Дядя Коля зажег следующую сигарету от предыдущей и весь обратился в слух.

— Видел я кое-что, в общем, – нехотя сообщил Лаврентьич. – Ирку я видел.

— Ох… – выдохнул дядя Коля.

Ирка – это серьезно. Если дело касается Ирки, то молчание Лаврентьича можно было понять. Много лет назад Лаврентьич отправился в профилакторий по заводской путевке и оказался там одновременно с Ириной Сергеевной, той самой соседкой Иваневских по даче. Уж что там такое произошло между ними – непонятно до сих пор, но Лаврентьич стал относиться к Ирке с некоторой опаской и упоминать ее боялся. Тем более при жене.

— Зине не говори, – строго посмотрел на дядю Колю Лаврентьич.

— Да ты что… – в ужасе отшатнулся дядя Коля. – Я ж не зверь какой.

— Короче, это Ирка жужиковских кур и кролей заморила.

— Да ладно? – дядя Коля округлил глаза, даже левый, который был прищурен из-за дыма, потому что сигарету он держал в левом углу рта.

— Она, – подтвердил Лаврентьич, – я видел, как она к ним на участок пробиралась.

— А зачем? – спросил дядя Коля.

— Не знаю, – процедил Лаврентьич, – но это точно она была.

— Да ну нет, – возразил дядя Коля. – Глупость какая-то, да и не стала бы Ирка животных убивать.

— Не знаю, – повторил Лаврентьич. – Но больше некому, Коля.

— Может, поговорить с ней? – предложил дядя Коля.

— Зачем? – Лаврентьич потушил сигарету о блок и повернулся к нему. – Она все равно ничего не расскажет.

И оба снова уставились на водонапорные башни.

— Не сходится, – наконец, сказал дядя Коля. – Не Ирка это.

— Ирка, – вздохнул Лаврентьич, – это Ирка.

Прямо за спинами Лаврентьича и дяди Коли стоял Томас Иванович. Он прекрасно слышал весь их разговор. Чутье Томаса Ивановича как всегда не обмануло – разговор имел прямое и непосредственное отношение к делу, но ясности в него не внес. Напротив, стало еще запутаннее, но и еще интереснее. Парочка друзей, по всей видимости, еще долго собиралась куковать на блоке, так что Томас Иванович незаметно пошел к Повороту, где свернул на вторую линию и отправился к озеру. Откровения ведьмы Иваневской, настоящий демон, а теперь еще и это. Еще одна ведьма? Или, не дай Бог, еще один демон? Да нет. Просто обыкновенная завистливая дура. Но все же есть в этом месте что-то, что притягивает всякую нечисть. И это не Канава, не водонапорные башни и уж точно не сапфировские пионы. Это другое – это разрушенная церковь, с которой все и началось. Томас Иванович дошел до озера и по другой тропинке, которая шла от второй линии, а не от первой, пошел к церкви. Обезглавленный храм еще только показался из-за низкорослых деревьев, а Томас Иванович уже увидел следы Дарии, потому что натоптала она здесь как слон в посудной лавке. Томас Иванович остановился у наполовину раскопанной ямы. В яме был гроб, в гробу было тело. Девушка, хоронили как самоубийцу, хотя на самом деле ее убили. Упокоилась совсем недавно, прямо только что. Вполне возможно, что вчера. Томас Иванович посмотрел на могилу, лениво спихнул в нее несколько комьев земли носком начищенного до блеска ботинка и пошел к церкви. Ох, Дария, Дария… Когда он вошел в церковь, даже губы сурового Христа, казалось, прошептали Томасу Ивановичу ее имя, настолько очевидным было ее присутствие здесь. Зачем? Томас Иванович посмотрел на левую стену, где Дарья стерла имя Немастора, потом посмотрел на правую, потом снова на левую, потом снова на правую. Как могло показаться, он ничего не увидел, но на самом деле он увидел все: и имя демона, и спрятанную шкатулку, и даже Нюшку с разбитым затылком и с петлей на шее. Ох, Дария, Дария…