Книга Странник, страница 97 – Рина Когтева

— Вам оказана великая честь явиться пред очами Правителя Альрата, ибо Правитель хочет слышать правду.

«Явиться пред очами Царя, ибо Царь хочет слышать правду». Она продолжает играть словами.

— Поднимите головы.

Мы смотрим на нее. Миртес на нас не смотрит – смотрит поверх нас, как и положено Царю смотреть на смертных.

— Какую правду хочет услышать Правитель Альрата? – вдруг спрашивает Сентек, хотя в данной ситуации следует дождаться разрешения говорить.

Но я понимаю, почему он это делает – он хочет сбить Миртес. Она наконец-то смотрит на нас, взгляд покровительственный, даже милосердный, но очень далекий от взгляда настоящей Миртес.

— Я хочу знать причины предательства, Сентек из храма Даран, твоего и Морна из храма Аним. Причины обмана, который вы учинили против Правителя Альрата.

— Ни я, ни Благословенный Морн никогда не предавали Великую Царицу-Регента. Мы верны ей и в этой жизни, и в иных.

У Сентека плоховато с ритуальными формулами, поэтому он изобретает свою. И еще он назвал ее Царицей-Регентом, когда она вовсю именует себя Правителем. Я вижу, что это сочетание, «Царица-Регент», режет ее не хуже ножа, но только еще больше ее распаляет.

— Ты лжешь, Сентек из храма Даран. И ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Он вдруг поднимается с колен – грубейшее нарушение этикета. В иные времена за такое могли пристрелить на месте, но сейчас стрелять некому, да и Миртес вряд ли способна его хладнокровно убить.

— Ну и в чем Сентек из храма Даран соврал тебе на этот раз, Миртес?

Он снова разбивает золотую стену, которой она пытается отгородиться. Она еще не понимает, но она уже проиграла. Аудиенция Правителя Альрата превращается в разборку любовников. И, кажется, Миртес, вольно или нет, попадает в его ловушку. Ее лицо не меняет выражения.

— Встань на колени, когда говоришь с Правителем Альрата! – приказывает она.

Сентек делает шаг вперед, потом еще один – непозволительная близость к золотому трону.

— В чем я соврал тебе, Миртес? – снова спрашивает он.

Дистанция между ними уже непочтительно сократилась. А, может, она и хотела, чтобы все обернулось именно так? Хотела бы официального судилища, так собрала бы весь двор, ей это ничего не стоит. Сентек уже стоит у самых ступеней.

— Поднимешься? – иронично спрашивает она.

— На кой черт? – отвечает он вопросом на вопрос.

Что-то мелькает на краю моего сознания, какое-то очень давнее воспоминание, несоответствие, намек на тайну, но я не могу зацепиться за что-то конкретное, и тень исчезает. А Миртес прекрасно понимает: что бы она ни сказала дальше, она уже оправдывается, а не обвиняет. И она делает то, чего я боялся с самого начала, загнанная в угол, она пускает в ход свое единственное оружие.

— Стража!

И двери за нашими спинами открываются.

— В тюрьму обоих!

Я слышу шаги, медленно поднимаюсь, но не оборачиваюсь. В тюрьму, значит? То есть, когда нужно было убить Вейта Ритала, ни о какой тюрьме речи не шло? Когда нужно было убить Тамирна, про тюрьму тоже никто не заикался? А теперь вот, пожалуйста – у Миртес плохое настроение, и я отправляюсь под замок? Нет уж! Хватит с меня! Когда шаги уже слишком близко, я коротко говорю:

— Нет.

Шаги затихают, я вижу все еще стоящего перед Миртес Сентека и ее саму, выпрямившуюся на троне.