Книга Странник, страница 95 – Рина Когтева

Возможно, этот корабль даже был в эскадре, которую вела Миртес. Насколько мне известно, никаких успехов он не делает, регулярно получает выговоры и занимается самой черной работой. Со мной он, естественно, не желает иметь ничего общего, но из армии не уходит, потому что по контракту должен отслужить десять лет – иначе все та же Желтая земля.

Отношения с отцом у меня так и не наладились. После того, как он узнал обо мне и Миртес, он вообще перестал со мной разговаривать. Он умер через год после моего возвращения. Я перезахоронил их с матерью в самой престижной части некрополя Ландера. Я сам расписал их гробницу красками из жарда, нарисовал их так, как помнил их в детстве – усталыми, но здоровыми и счастливыми. Еще я нарисовал Махена, Сентала и себя. Таким, как им хотелось, или нет, но я все-таки был их сыном, и навсегда им останусь перед лицом вечности.

Проходит два месяца. Я все еще в Окаре, бездельничаю, смотрю на море и целыми днями сплю, как будто сон помогает мне убить время. Благословенный Морн каждый вечер приезжает к Алетре. Насколько я могу судить по нашим очень коротким разговорам, он целиком и полностью погружен в свое долгожданное счастье. Про меня он вспоминает крайне редко, но я не расстраиваюсь. Я продолжаю свое томительное ожидание. От Махена все еще нет новостей, и даже его ангельское терпение начинает истощаться от моих постоянных звонков и сообщений.

Два месяца три дня и восемь часов спустя в Ландер возвращается Великая Царица-Регент. Она распаковывает вещи, отдает краткие указания, а потом вызывает нас с Морном в Царский дворец. Сообщение ее Распорядителя гласит: «Великая Царица-Регент желает видеть Морна из храма Аним и Сентека из храма Даран».

Такого обращения достаточно для нас обоих, чтобы мы вспомнили: то, сколько мы проживем, зависит от ее слов.

Великая Царица-Регент собралась принимать нас не где-нибудь, а в тронном зале Царского дворца, и сейчас мы с Сентеком стоим как два простолюдина около дверей и ждем, когда нам позволят войти. Золотые змеи на дверях скалятся на нас и, кажется, вот-вот последует их стремительный удар.

— Как думаешь, Кетот там будет? – тихо спрашиваю я.

— Сомневаюсь, – небрежно отвечает Сентек.

После своего отпуска он выглядит свежим и отдохнувшим, прямо пышет здоровьем, даже не знаю, видел ли я вообще его таким когда-нибудь.

— Она будет спрашивать про Радор, – одними губами говорю я, хотя мы стоим достаточно далеко от стражи.

— Само собой.

Меня злит его спокойствие. Если раньше я отвечал только за себя, то теперь я отвечаю еще и за Алетру, и Миртес прекрасно знает мое слабое место.

Сначала все, что происходило между нами, напоминало прекрасный сон. Она неожиданно захотела встретиться, мы долго разговаривали, почти как тогда, когда между нами все только начиналось. Это был самый восхитительный и самый наполненный болью вечер в моей жизни. Я никуда не уехал, остался у нее, а потом… Что ж, Алетра – хорошая актриса, но мастерства ей все-таки не хватает. Она не из тех женщин, которые могут успешно притворяться в постели. Но мне уже было все равно – она была со мной, и этого мне было достаточно. В моей жизни наконец-то появился смысл, что-то стоящее, не просто существование в башне Анима, среди стен, успокаивающих своей древностью, а нечто, ради чего можно и нужно идти вперед. Ничего удивительного, что теперь афера Сентека вызывает у меня раздражение, хотя именно его мне стоит благодарить за примирение с Алетрой.