Книга Странник, страница 41 – Рина Когтева

– Я уеду из Ландера.

– Я все равно найду тебя.

Я вытянул руку на столе. Она долго смотрела на нее. Ее губы сжались в тонкую линию. Мгновенное колебание, но она все-таки коснулась моей руки. Ее лицо как-то странно исказилось, скривилось в гримасе боли. Я привстал на стуле, наклонился к ней. В тот момент меня совершенно не волновало, что она видит, даже если мою мучительную смерть, меня беспокоило то, что боль испытывала она. Неосознанно я провел рукой по ее волосам. Она широко распахнула глаза. Наши взгляды встретились, в ее глазах мелькнула паника, а потом… Она резко встала, на лице появилась странная решимость, ее грудь быстро поднималась и опускалась.

В моей жизни было много таких моментов – я всегда пользовался успехом у женщин. Это момент, когда муха окончательно понимает, что не может выбраться из паутины, несколько хаотичных отчаянных движений крыльями, и все – ее приговор вынесен, она больше ничего не может сделать, она проигрывает битву пауку. Странно, но в тот раз я не чувствовал триумфа, не чувствовал превосходства и власти над покоренной жертвой. Я отступил, не сказал ни слова, не хотел, чтобы она снова попала во власть моих чар, потому что на самом деле это я безнадежно запутался в ее паутине, а не она в моей.

И она сделала шаг ко мне.

Морн сидит напротив, глаза опущены, пальцы лежащих на столе рук крепко сжаты. За последний год он располнел, черты лица стали расплывчатыми и невнятными. Он ежится под моим взглядом, мне это нравится, и в то же время вызывает раздражение. Я что чудовище с двумя головами? Или он от моего взгляда превратится в камень?

— Смотри на меня, – приказываю я.

Он поднимает затравленный взгляд. И снова это двойственное ощущение. Ты видишь девчонку, с которой играл в детстве? Нет, ты видишь Великую Царицу Альрата.

— Морн, – я решаю разрядить обстановку, – ну перестань. Не сиди как на светском вечере.

Я откидываюсь на спинку кресла. Мы в одной из моих приемных. Я в отличие от Вейта предпочитаю баланс роскоши и делового стиля, поэтому золото здесь только в виде статуй и рам, обрамляющих картины Сентека. Все остальное выдержано в теплых пастельных тонах. Не люблю, когда посетители не могут сосредоточиться на беседе из-за того, что пялятся на стены.

— Прости, Миртес, – он кашляет. – Я просто снова чувствую себя виноватым.

Да ты все время чувствуешь себя виноватым! Тебе так удобно, быть сразу виноватым за все на свете и из-за этого не принимать никаких решений.

— Все в порядке, Морн, – я сочувственно киваю.

— Прости, что не сказал тебе…

Ты снова ничего мне не сказал.

— … не знаю, почему…

Потому, что ты кусок дерьма.

— … прости меня…

Конечно, извинись еще раз, вдруг это как-то мне поможет.

— Все в порядке, – повторяю я. – Я все понимаю.

Хотя мне сложно это понять.

— Ты принес то, что я просила?

Он кивает, потом, словно нехотя, кладет на стол информационный чип.

— Миртес…

Да, да, да, Миртес, обещай мне, что не причинишь вред Алетре.

— Конечно, Морн, с ней будет все в порядке.

Я не слышу облегченного вздоха, но его лицо очень красноречиво меняет свое выражение.

— Спасибо, – говорю я. – Ты мне очень помог.

Ну еще бы, кто же, кроме тебя, смог бы проникнуть в тайные подвалы храма Аним и достать эту запись? Тут уж без иронии, кроме Морна никто бы мне ее не принес.