Книга Странник, страница 40 – Рина Когтева

Она открыла глаза. Голубые, бездонные…

– Ты непростой человек, Сентек. Ты уже близок к тем, кто будет творить судьбу Альрата… – ну да, Миртес и Морн, они обречены творить судьбу Альрата, для этого не нужны предсказания шесемт, – ты тоже будешь ее творить…

Она вдруг замолчала. Ее рука все еще лежала на моей, я перевернул руку ладонью вверх и чуть сжал ее пальцы.

– И? – спросил я.

– И ты будешь страдать.

Тоже не новость. Другое дело, что страдания бывают разными, голод и бедность – это не такие уж и страдания, если воспринимать их как нечто само собой разумеющееся.

– Почему? – тем не менее спросил я.

Она отдернула руку.

– Уходи. Забери деньги, – она кивнула на монеты.

– С чего бы это? – я прищурился.

– Я сказала, уходи. Для тебя больше нет предсказаний.

Она сама была моим предсказанием, роковым, но совершенно понятным. Ее щеки пылали, глаза горели, она смотрела на меня с таким возмущением, как будто я сделал что-то недостойное. Я выдержал этот взгляд, встал, церемониально поклонился и вышел из комнаты, но монеты не забрал. За мной сразу же зашел следующий посетитель. В комнате их еще оставалось достаточно. Размышлять здесь было не о чем, я согнал со своего места у стены какого-то мужика, устроился поудобнее и стал ждать.

Ждать пришлось почти до самого рассвета. Последней от шесемт вышла старая женщина, закутанная в дырявый плащ. Еще минут через десять вышла и сама шесемт. Она замерла при виде меня.

– Я не буду больше тебе предсказывать, – коротко сказала она, – жди другого шесемт.

Она хотела пройти мимо меня, но я поймал ее за подол платья. Она попыталась его вырвать, но я не отпустил.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Видно было, что она не хочет отвечать, она все еще пыталась вырвать кусок материи у меня из рук, но я перехватил крепче.

– Канитар, – наконец, ответила она.

– Канитар… – повторил я.

– Отпусти.

Я разжал пальцы и примирительно поднял руки вверх. Она скрылась на темной лестнице. Дверь в комнату, где она вела прием, она оставила открытой. Под самым потолком там было небольшое грязное окно, сквозь него блеснули лучи восходящего солнца и отразились от монет, оставленных на столе. Это были мои монеты. Я улыбнулся.

Следующим вечером я снова отправился по адресу, который мне назвала Лита. Шесемт не меняют связного слишком часто, потому что могут потерять потенциальных посетителей. На этот раз из-за двери на меня смотрели чересчур долго.

– Я хочу задать еще один вопрос, – оправдался я, – у меня есть деньги.

Аналогичный диалог состоялся у меня на следующем адресе. Я все-таки прошел внутрь, для виду занял очередь, но пропускал перед собой каждого вновь входящего. Часам к четырем утра я остался последним и зашел в комнату. Канитар резко вскинула голову, светлые волосы взметнулись ореолом вокруг лица.

– Я не буду тебе предсказывать, – повторила она то, что сказала мне вчера.

– А мне и не нужно, но вчера ты все-таки сделала предсказание, а плату не взяла. Я принес тебе деньги.

Монеты снова рассыпались по столу.

– Если я возьму их, ты больше не придешь?

– Я все равно приду, – я не стал врать, – и принесу столько денег, что ты не сможешь отказаться от встречи со мной.

Последняя фраза была несколько двусмысленной и явно выдавала, с кем я привык общаться.