Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 66 – Нинель Мягкова

Дети еще не вернулись с каникул, здание стояло темное и тихое. Еще почти неделя до того момента, как оно наполнится шумом и гамом сотен голосов.

Ничего, что родители уже пооткрывали лавки и мастерские. Сюда ходили мальчики из относительно обеспеченных семей, у которых имелись няньки и слуги. Вот на личных учителей уже не хватало.

В крайнем случае ребят постарше брали с собой, чтобы приучать помогать в делах. Они через десяток-другой лет унаследуют отцовское ремесло, и чем раньше начнут осваивать азы, тем лучше.

Невольно вспомнился голодный взгляд Ярека. Бедолага брался за любую работу, поскольку на его иждивении в столь юном возрасте оказалось сразу три женщины. Слепая бабушка, постоянно болеющая из-за слабых легких мать и малолетняя сестренка, что только недавно начала ходить. Отец куда-то подевался еще до ее рождения, куда — я не уточняла. Помню только, как Ярек объяснял мне все это с серьезным взрослым видом, прежде чем перейти на службу к господину Сташевскому.

Мол, я не хотел вас предавать, обстоятельства вынуждают.

Учитывая все нюансы, даже винить его толком не получалось. Речь шла не о чести, а о выживании. Жертвовать родными и собой ради призрачных возвышенных понятий могут далеко не все аристократы, а простым людям и подавно главное — чтоб похлебка на столе вовремя оказалась и лекарства купить.

Дверь нам открыл заспанный сторож. Сначала он долго не мог понять, кто я такая и чего хочу, лишь механически повторял:

— Закрыты мы. Приходите через неделю.

Но на требование позвать директора встрепенулся. После чего облегченно выдохнул и снова расслабленно протянул:

— Нетути его. Завтра будет.

— А кто есть? Господин Белоярский на месте должен быть!

Из заметок о биографии бунтовщика я знала, что жил он в учительском флигеле за школой. Комнаты там стоили недорого, оплата вычиталась из заработка, да и добираться до работы, особенно зимой, куда приятнее, если просто двор перейти, а не брести через полгорода. Тесновато, конечно, и все, у кого посвободнее с финансами, предпочитали купить небольшой домишко или снять комнату у знакомых.

Но господину Белоярскому это не светило.

Все его сбережения уходили на благое дело восстания. Сам он жил скромно, если не сказать аскетически.

— Проверю, — буркнул сторож и скрылся в глубине сеней.

— Зачем нам господин Белоярский? — вполголоса поинтересовался господин Сташевский.

Что характерно, за весь разговор он и слова не проронил, стоял за моим плечом величественной подмерзшей статуей.

— Интервью брать будем, — довольно улыбнулась я.

Чистую правду сказала!

Господин Сташевский от моих планов в восторг не пришел.

— Интервью у учителя? — скривился он. — И что он нам расскажет, сколько раз в день детям попадает линейкой по пальцам?

— Вижу, вам с преподавателями не повезло, — сочувственно вздохнула я.

Тут и господин Белоярский подоспел.

Одевался он явно впопыхах, никак не ожидая визита в неурочный день. Но пиджак нацепил, галстук повязал, даже волосы пригладил.

— Простите, что побеспокоили, — мило потупилась я.

Отыгрывать невинную овечку я научилась уже в столице. Без этого устроиться на нормальную работу оказалось невозможно. Стоило продемонстрировать малейший ум и независимость, как мне указывали на дверь. А вот если блеять и краснеть, то сердце начальства смягчалось, как мед в жару.