Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 77 – Виктория Серебрянская

Мы двинулись по кругу. Неотрывно глядя в глаза друг другу. Не касаясь, но каждый шаг был как вызов. Неожиданно сердце в груди затрепетало от радостного предвкушения. Тер Эйтель слегка склонил голову, как будто признавая мою власть. Как принцессы и как просто желанной женщины. Я ответила легким поворотом плеча — жестом, принятым в тилионе как знак независимости. И поняла: впервые мне нравится все, что я делаю…

— На нас смотрят. Мы убедительны, — прошептал тер Эйтель, склоняясь чуть ближе ко мне.

— Возможно, даже слишком, — шепнула в ответ, не отводя взгляда. — Не пожалеете? А если сплетни дойдут до вашей невесты?

— Она — разумная молодая женщина, — хмыкнул блондин. Начиналась вторая фаза танца, и тер Эйтель шагнул ко мне ближе. Его рука легла на мою талию, я положила ладонь ему на плечо. — Я объясню, она все поймет. Не станет напрасно обвинять меня в том, что было жизненной необходимостью.

Я никогда не любила балы. Слишком много притворства, слишком много любопытных взглядов, слишком много чужих ожиданий, которым с детства приходилось соответствовать. Моя бы воля, я бы избегала их все, до последнего. Танцы были для меня не радостью, а обязанностью — выверенные шаги, натянутая улыбка, холодное терпение. Я всегда чувствовала себя в них как в клетке, где каждый поворот — не выбор, а приказ.

Но сейчас все было иначе.

Когда тер Эйтель возле родительских тронов взял меня за руку, что-то словно сдвинулось. Но я не сразу это осознала. Музыка будто проникла под кожу, движения стали не обязанностью, а игрой. Да и блондин не давил, не командовал — он предлагал. И я отвечала. Не как принцесса, не как участница спектакля, а как женщина, которая впервые позволила себе насладиться моментом. Я танцевала с удовольствием. Настоящим. Глубоким. И, кажется, это было заметно.

Гости, привыкшие к моей отстраненности и к моим возмутительным выходкам, теперь смотрели с недоумением. Кто-то даже перестал притворяться, что занят беседой — головы поворачивались, веера замирали, бокалы оставались нетронутыми.

— Это… принцесса? — уловила я шепот юной леди в бирюзовом, глядящей на меня во все глаза. — Она улыбается, — добавил кто-то. — И не из вежливости.

В воздухе остро запахло свежими сплетнями…

Тер Эйтель заговорщицки улыбнулся, склонился ко мне на грани приличий:

— Посмотрите, Ваше Высочество, как маркиза Лианель, наблюдающая за нами из ложи, прищурилась, будто пытаясь прочесть скрытый смысл в каждом шаге!

Я не стала смотреть. К демонам старую сплетницу! Но на душе неожиданно стало очень легко. Захотелось забыть, что блондин ведет меня в чинном и величественном тилионе. И закружиться, чувствуя, как платье струится по полу, как рука тер Эйтеля уверенно ведет, согревая талию своим теплом. Я ощутила себя живой. Не просто фигурой на балу, а кем-то, кто имеет право выбора, кто отвечает, кто играет по своим правилам. И в этом танце — впервые — мне было хорошо.

В зеркальной фазе мы уже двигались синхронно, будто отражения. Словно очень долго репетировали этот танец. И в финале моя рука почти дрожала, касаясь груди тер Эйтеля чуть выше сердца. По правилам тилиона — это знак доверия. По нашим негласным правилам — это был вызов. И блондин его принял.

Когда музыка стихла, в зале повисла тишина. Но я не обратила на это внимание. Просто смотрела на блондина. И мне чудились в его глазах восторг и разочарование, желание продлить миг.