Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 70 – Виктория Серебрянская

Звучало разумно. С этим нельзя было не согласиться. Но был еще один очень важный нюанс:

— Даже если и так, — не спешила я соглашаться со словами блондина, — что ты будешь делать, когда период ухаживаний завершится? Вечно он длиться не может, однажды наши родные потребуют, чтобы ты отвел меня к алтарю. И что тогда?

Тер Эйтель снова не впечатлился. Усмехнулся задиристо, по-мальчишечьи, и выдохнул:

— А тогда, Ваше Высочество, вы что-нибудь такое сотворите, я оскорблюсь и потребую разорвать помолвку…

Я скривилась:

— Вот спасибо! Опять я буду виноватой во всем!

— Ну а что вы хотели, принцесса? — наградил меня насмешливой ухмылкой мой собеседник. — Все в этой жизни имеет свою цену. Хотите учиться некромантии? Значит, платите по счетам!

Снова выбор!..

Раздумывала я долго, не зная, на что же мне решиться. Учиться хотелось. Очень. Но также сильно я опасалась, что вся эта авантюра закончится закономерно: свадьбой и храмом. А замуж, тем более за почти незнакомого, мне не хотелось. Однако соблазн был настолько велик, что через некоторое время я нерешительно поинтересовалась:

— Ну, хорошо. А как вы предлагаете все это начать? Прийти и от нечего делать заявить императору, что собираетесь на мне жениться? Думаете, папенька поверит?

Я сама не замечала, как перепрыгиваю в общении с блондином с интимного «ты» на более официальное «вы» и обратно. Но тер Эйтелю, судя по всему, это ни капельки не мешало.

Блондин усмехнулся моим словам как забавной шутке:

— Нет, конечно же. Если сейчас заявиться пред очи императора и попросить разрешения жениться на его дочери, то в самом лучшем случае можно нарваться на детальную проверку тайной канцелярией. Что не желательно. А вот если начать общаться у всех на глазах, скажем, на балу, уверен, ваши родственники, принцесса, только пальчики скрестят наудачу, чтоб не вспугнуть. Особенно если вы не станете демонстрировать радость и энтузиазм от моей инициативы.

Теперь пришла моя очередь усмехаться:

— О! Я так могу продемонстрировать «радость», что все придворные в ужасе разбегутся кто куда! — пообещала со зловещей улыбкой.

И блондин неожиданно не одернул меня и не отчитал. Лишь попросил:

— Только не раздевайте меня, пожалуйста, у всех на глазах, принцесса.

Да, план был неплох. Особенно если вспомнить про то, что мне полагалось на этом балу присмотреться к претендентам на мою руку. Под шумок можно сделать вид, что блондин хоть как-то меня заинтересовал. И тогда… Я предвкушающе улыбнулась. И тогда у меня появится шанс, научиться хотя бы чему-то! Но так только казалось, пока до бала было далеко.

Я начала сомневаться в правильности принятого решения тогда, когда церемониймейстер звучно объявил мое имя и титулы. В ответ шум, доносившийся до меня сквозь приоткрытые двери, упал до едва слышного шепотка. Я представила, как кавалеры в нетерпении, будто охотничьи псы, занимают удобное положение, чтобы наброситься на меня, и у меня повлажнели ладони, затянутые обсидианово-черным атласом бальных перчаток.

Вообще, я сегодня выглядела на редкость прелестно, несмотря на то что на мне было надето платье из фиолетового атласа, украшенного серебряной вышивкой в виде черепов. Первоначально я собиралась надеть какое-нибудь платье поужаснее, но в принятых для юных девиц пастельных тонах. Но когда созрел план заполучить императорское разрешение на выход в город, я решила нарядиться в обычный для меня некромантский наряд, которыми обычно пугала двор и отпугивала потенциальных кавалеров. Чтобы маменька не заподозрила с моей стороны пакость. Чтобы выглядело все как обычно. Ради этого мои камердинеры расстарались и превзошли сами себя: бросив взгляд в зеркало перед выходом из комнат, я изумленно застыла. Из зеркальной поверхности на меня смотрела юная, хорошенькая и взволнованная девушка со сложной прической на густых светлых волосах, украшенных королевским венцом. Пара тугих локонов кокетливо спускались девушке на левое плечико. На груди сияло и переливалось ажурное бриллиантовое колье, оттеняя вышивку на платье. А атлас так и льнул к упругой груди. Никогда еще мне так не нравился мой собственный облик, как сейчас!.. Даже с учетом щелкающих зубами черепушек на подоле, я ощущала себя взрослой, роковой красавицей. Правда, с первым шагом в бальный зал эта уверенность умерла…