Книга Добрые духи, страница 76 – Б. К. Борисон

Или хуже — вообще ничего.

Соблазнительно стать для Нолана чем-то другим.

И всё же. Мне нужно больше.

— Что изменилось? — спрашиваю я.

Его полуулыбка становится острее. Он тянется к одному из моих локонов, накручивает его на указательный палец и один раз дёргает.

— Ты имеешь в виду, кроме того, что мы попали в одно из моих детских воспоминаний?

Я киваю.

Он глубоко выдыхает, остальная ладонь проходит под моими волосами. Он касается задней стороны моей шеи, ладонь плотно прижимается к коже. Может, удерживает себя. А может — удерживает меня.

— Мне страшно, — признаётся он.

Я смягчаюсь.

— Чего?

Его взгляд мечется между моими глазами.

— Боюсь, если скажу вслух, это перестанет быть правдой.

— Ты можешь мне сказать.

Его пальцы сжимаются на затылке.

— Сегодня утром мой кофе был подгоревший, — он глотает. — На вкус был полное дерьмо.

— Эм… ладно?

— Я мог это почувствовать, Гарриет. Я мог почувствовать вкус кофе сегодня утром и лимонной карамельки, которую ты дала мне. Я обжёг руку у камина на катке, и сегодня утром, когда я выходил из дома, мне было холодно. Я снова чувствую, — его глаза ищут мои. — Я чувствую довольно много.

В середине моей груди щемит боль.

— Что-нибудь ещё?

— Разве этого недостаточно?

— Есть кое-что, о чём ты мне ещё не сказал. Я вижу.

Его рот складывается в мрачную улыбку, челюсть напрягается и расслабляется.

— Мне приснился сон, — пауза. — Про тебя.

— Про меня?

— Ахм, — говорит он. — Про тебя.

— Ты же говорил, что тебе не снятся сны.

— Не снятся, — соглашается он, и голос проваливается куда-то ниже.

— Ох.

Я думаю о снах, которые снились мне о нём. О тёплом, зудящем ощущении под кожей. О том, как я иногда просыпаюсь, положив руку низко на живот. Жар приливает к щекам.

— Это был… это был хотя бы хороший сон?

Его взгляд медленно проходит по моему лицу. Ниже, к V-образному вырезу моей пижамной майки и туда, где я совершенно точно не ношу лифчик. В уголке его рта появляется язык, и его ладонь сильнее сжимается на моём затылке. Из меня вырывается дрожащий вздох.

— Это был очень хороший сон, — хрипло произносит он.

У меня всё обрывается в животе. Я облизываю губы, и внимание Нолана смещается туда. Он ещё раз медленно обводит круг пальцами по выступу у основания моего позвоночника, и я вздрагиваю в своей пижаме.

Наверное, пульс сейчас как отбойный молоток. Как какая-нибудь тяжёлая техника, что разгоняется в работе всё сильнее, чем дольше я стою вот так, рядом с ним.

Но мне не стыдно. Я чувствую своё тело и его. Момент, который растягивается между нами, пока всё не становится вязким и медленным. Огни ёлки и гудок где-то через всю гавань. Ветер у окон и липкая мятная палочка, зажатая у меня во рту.

— Думаю, ты возвращаешь меня к жизни, Гарриет.

— Нелепое заявление.

Он пожимает плечами. Едва на сантиметр.

— Нет, если это правда.

Я медленно выдыхаю, разглядывая. Выражение его лица открытое и честное.

— Тогда, наверное, это хорошая причина, — шепчу я, заполняя пространство между нами, пытаясь прорезать напряжение, которое стиснуло нас обоих. Я хочу подойти к этому академически, вставить ещё одну улику на её место, но я также хочу наклониться вперёд и уткнуться лицом ему в грудь. — Это… эм. Это имеет смысл. Если ты, ну… переживаешь всё это.

«Я понимаю теперь. Я понимаю, почему ты мог передумать».