Книга Добрые духи, страница 73 – Б. К. Борисон

Обычно я закрываю задания за неделю, и возвращаюсь к своему, в остальном унылому, существованию на берегу залива. Но Гарриет направила нас по другой тропе, и до моего жёсткого дедлайна в канун Рождества у меня осталось всего четырнадцать дней. Четырнадцать дней, чтобы понять, почему.

И если Гарриет и, правда — ключ к тому, чтобы я смог двигаться дальше… если она должна помочь мне найти моё незавершённое дело…

Я собираюсь протянуть время до самого последнего момента.

Гарриет

Я слетаю вниз по лестнице, пока какой-то безумец колотит в мою дверь, а зубная щётка у меня зажата между зубов. Я не ждала гостей, и уж точно не ждала Нолана. Не так скоро после того, как он ушёл.

Я вожусь с засовом, пока его тень мечется по другую сторону моих занавесок, руки на бёдрах, голова опущена.

— Ты была права, — говорит он, задыхаясь, как только я открываю дверь.

Все те четыре минуты, что мне понадобились, чтобы ответить, он попеременно тыкал в мой дверной звонок, ворчал на него, а когда ни то, ни другое не сработало, начал стучать кулаком. Волосы у него торчат во все стороны, куртка вывернута наизнанку, глаза блестят.

Он выглядит так, будто только что выпил целую цистерну эспрессо. Или нашёл себе новое хобби между перемещениями во времени, копанием в прошлом и преследованиями. Похож на адреналинового наркомана, может быть. Или бейсджампера⁸.

Я смотрю на него с тревогой, щётка всё ещё торчит у меня изо рта. Когда он оставил меня на катке, он еле держался. А теперь он прямо лучится энергией.

— Тыфвфрядве? — спрашиваю я.

Он пялится на меня.

— Это был английский?

Я вытаскиваю щётку изо рта.

— Ты в порядке? — говорю я медленно, стараясь выговаривать слова с полным ртом зубной пасты.

Он упирает одну руку в дверной косяк, щурится на меня.

— Ты хочешь поиграть в шарады?

Я закатываю глаза и разворачиваюсь, направляясь в маленький санузел у входа. Дверь за собой оставляю открытой, молчаливое приглашение, сбитая с толку резкой сменой его настроения.

У нас на юрфаке был один студент, который однажды сорвался посреди лекции. Он начал неудержимо смеяться, вырывая страницы из книги. Натянул носки на уши и сказал, что он слон. Его пришлось выводить полицейским.

Интересно, будут ли у Нолана носки на ушах, когда я присоединюсь к нему в гостиной.

Я сплёвываю пасту и хватаю полотенце для рук, утыкаясь лицом в мягкую ткань. Когда снова поднимаю голову, Нолан стоит прямо за мной.

— Господи, — ахаю я. — Тебе нужен колокольчик.

— Колокольчик?

Я поворачиваюсь, поясницей упираясь в раковину. Тут нет места для двух взрослых. Тут едва хватает места и для одного. Его грудь касается моей каждый раз, когда я дышу.

— Почему ты в моей ванной?

Нолан хмурится и изучает унитаз. Он выглядит одновременно озадаченным и удивлённым, будто не ожидал, что у меня есть водопровод в доме.

— Это что такое? Я думал, это кладовка.

— Ты думал, я сплёвываю пасту в кладовке?

— Смертные обычаи ускользают из моей памяти, — он машет над головой рукой. — Мне нужно с тобой поговорить.

— В моей ванной?

— Место не важно.

— Ладно.

Это… нормально. Не объясняет только, почему он стоит так чертовски близко и смотрит на меня с такой интенсивностью, что это уже почти мания. Тёмные глаза. Стиснутая челюсть, которая напрягается и сжимается, пока он меня разглядывает. Я разворачиваюсь вполоборота и бросаю щётку в один из запасных стаканчиков, потом прячу зевок в тыльной стороне ладони.