Книга Добрые духи, страница 62 – Б. К. Борисон

Я возьму себя в руки. Всегда беру.

— Дай я переоденусь, и можешь уносить меня в воспоминания.

— И куда я тебя сегодня уношу?

— Уверена, мы скоро узнаем. Не хочу задерживать твою призрачную задачу.

Я всё ещё зла, и он это знает. Нолан внимательно следит за мной, облокотившись о мой кухонный гарнитур. В углах его грозовых глаз морщинки.

— Ты мне тогда не дала договорить. Я передумал.

— Насчёт чего?

Он бросает кухонное полотенце на столешницу, сложив его ровно так, как я люблю.

— Сегодня мы не пойдём в твоё прошлое.

— Не пойдём?

— Я всё ещё должен тебе извинения, — его выражение лица смягчается, становится каким-то серьёзным. Честным. Застенчивым. Предложением — если у меня хватит смелости его принять. — Я подумал, что сегодня мы могли бы посмотреть на твоё настоящее.

Нолан

Когда я сказал Гарриет, что мы можем сделать всё, что она захочет, я не ожидал, что она выберет катание на коньках.

Я думал, мы посмотрим один из её фильмов. Может быть, сварим варенье, на котором она так зациклилась, когда я появился у неё дома. Я думал, в худшем случае, она, возможно, потащит меня на одну из тех ёлочных ферм, которые так любит.

Я не рассчитывал скользить по замёрзшей плите воды с лезвиями, привязанными к ногам, пока динамики над головой орут мне про двенадцать дней Рождества.

Гарриет проносится мимо меня уже в шестой раз за столько же минут, её светлые волосы разлетаются вокруг. Она делает изящный поворот прямо передо мной, а потом возвращается, описывая круги вокруг меня, медленного, осторожно перемещающегося по льду.

— Если твоя цель — убить меня, — говорю я, вцепившись в бортик катка, — то напомню, что я уже мёртв.

Она сияет от радости, вся её прежняя меланхолия в выражении лица растаяла.

— Для Призрака прошлого Рождества ты удивительно много ворчишь по поводу праздничных вещей.

Песня переключается на ту, где мама целует Санта-Клауса. Я стону.

Гарриет закатывает глаза, снова улыбаясь с теплом, и уносится прочь. Несмотря на музыку и мою полную неспособность кататься, я рад, что мы здесь, а не где-то в её прошлом. У меня нет ни малейшего желания смотреть, как Гарриет снова и снова сжимается в ещё меньший комок, ломаясь под тяжестью разочарований. Особенно после звонка её матери.

Я ненавижу, что добавил к этому ощущению ещё одно воспоминание. Ненавижу, что стал ещё одним человеком, который её ранил.

— Давай, — кричит она с другой стороны пустого катка.

Она делает что-то сложное ногами и выполняет очередной прыжок с вращением, от которого я испытываю странную смесь возбуждения и ужаса.

— Я думала, у тебя должны быть морские ноги⁷, мистер Рыбак.

— Это не море, — кричу я в ответ. — Это замёрзшая ловушка смерти.

Смех Гарриет отражается от бортиков, и я чувствую, как неохотная улыбка украшает мои губы. Мы здесь одни, на большом катке, по периметру которого развешаны золотистые огоньки, а над головой натянут большой белый навес. По словам Гарриет, по вечерам в праздники здесь катаются семьями, но владелец позволяет ей приходить, когда она захочет. Она заключила какую-то сделку, включающую скидку на бижутерию в «Вороньем гнезде» в обмен на бесплатное катание.

Женщина, открывшая нам дверь, была с кривой улыбкой и огромными серьгами с синими камнями. Она вручила Гарриет небольшой пакет, пожаловалась на какого-то Дэррила, который постоянно доставляет не туда и не то, а потом семь минут рассказывала про онлайн-аукционы.