Книга Добрые духи, страница 51 – Б. К. Борисон

Это путешествие снова было пустой тратой времени. Ничего мерзкого за Гарриет не обнаружилось, если не считать запредельной тяги к сладкому. Мы смотрели, как она делает рождественский джем с женщиной в поварской униформе, аккуратно перевязывает каждую банку бантом в мелкую клетку. Она даже не попыталась облизать ложку во время готовки.

Абсолютный провал.

— Может, это следовало озвучить в тот момент, когда яеё брала.

— Я сказал «стой».

— Это могло касаться примерно миллиона вещей, Нолан. Ты не конкретизировал!

Я так сжимаю челюсть, что зубы клацают. Эта женщина.

— Я столько лет пытаюсь найти этот рецепт, — продолжает Гарриет, голос глухо звучит у меня в груди, мы всё ещё отчаянно пытаемся распутаться. Она встряхивает запястьем, и комок джема с шлепком падает на пол. — Я не подумала, что банка взорвётся от перемещения с нами.

— Банка не взорвалась в конце пути. Банка взорвалась где-то посередине, о чём свидетельствует текущее положение вещей. Нам повезло, что осколки стекла не вонзились мне в череп.

— Ты призрак, — шипит она. — Насколько мне известно, второй раз умереть ты не можешь. И если бы стекло куда-то и прилетело, ты бы, скорее всего, это заслужил.

По дороге, пока нас швыряло по времени, джема явно стало больше. Иначе я не могу объяснить, почему он… везде. На шее. Стекает по груди под рубашку. На руках. В волосах.

И сама Гарриет держится за меня с тем же отчаянием, что и джем — обвила руками мою талию и не отпускает. Она прилипла ко мне, как только я выдернул нас из воспоминания, боясь, что оставлю её там. Я чувствую каждый изгиб, где её тело идеально совпадает с моим. Линию бёдер, мягкое касание груди. Каждый раз, когда она шевелится, я теряю ещё один кусочек здравого смысла.

Вот. Вот почему я выдумал отговорку про кошку и держался подальше. Я надеялся, что время на расстоянии внесёт ясность. Что даст мне прояснить мысли.

Боюсь, стало только хуже. Я не переставал думать о Гарриет ни на секунду.

— Гарриет, — я сжимаю её бёдра и зажмуриваюсь. — Перестань двигаться.

— Это ты прижал меня к полке, — она снова прижимается, изгибаясь всем телом.

Мои бёдра оказываются как раз между её бёдер, её волосы лезут мне в лицо. Она пахнет мёдом и сахаром. Как одна из тех сладостей, с которыми никогда не расстаётся.

— Это вышло случайно, — сквозь зубы произношу я. Она не собиралась устраивать взрыв посреди перемещения. Я не собирался прижимать её к стене всем телом. И, тем не менее, мы здесь. Двое упёртых идиотов. — Наверное, я поскользнулся на твоём чёртовом джеме.

— Ну, сейчас ты не скользишь, — огрызается она. Одна ладонь упирается в металлическую полку, она, наконец,к моему отчаянному облегчению, замирает оперевшись об меня. Наше дыхание смешалось в одном ритме, пока мы пытаемся выровнять его. Тело кажется тяжёлым, пульс стучит у горла и в ладонях.

Так легко было бы провести рукой от её бедра к бедру, сжать пальцами эти чёртовы идеальные округлости, нащупать ладонью её восхитительную задницу и поднять. Я мог бы прижаться к ней полностью за одно мгновение, оставив её рот в каких-то сантиметрах от своего. Интересно, она на вкус как тот самый джем, который ей захотелось протащить из прошлого? Или как что-то тёмное? Насыщенное?

Я не двигаюсь. И она — тоже. Мы вдвоём, прижатые друг к другу в темноте. Я стою на краю выбора, и искушение тянет меня за рукав.