Книга Добрые духи, страница 147 – Б. К. Борисон

— Потому что я сравнил твою мать с ямсом.

— Я думала, ты сказал, что это картофель.

— Есть выражение про картофель, но я не хочу подпадать под ирландские стереотипы.

Я смеюсь ему в шею, опуская лоб к его челюсти. Этот вечер легко мог стать ещё одним плохим воспоминанием о Рождестве в моей и без того обширной коллекции, но не стал. Я танцевала, смеялась и сказала слова, которые годами прожигали дыры в моём сердце. Я была смелой, и это было благодаря Нолану.

— Я не хочу больше об этом говорить, — бормочу я.

— О чём ты хочешь говорить?

— Я не хочу говорить.

— Принято, — говорит он.

Его пальцы медленно поднимаются по моему бедру, исчезая под высоким разрезом платья. Когда я не протестую, за ними следует вся ладонь. Я шире раздвигаю колени в тесном пространстве водительского сиденья, поощряя его исследовать. Он прекрасно улавливает намёк — его шершавая ладонь скользит по моему бедру, сжимая его, а губы вновь находят мои. Я растворяюсь в нём, разгорячённая и без мыслей в голове.

— Пойдём внутрь, — выдыхаю я, обвивая руками его плечи.

— Ага, — рычит он. — Держись за меня.

— Я и так держусь за… — я вскрикиваю со смехом, когда его магия взрывается стремительным всплеском.

Она обвивается вокруг моих щиколоток, скользит вверх по задней поверхности ног, по изгибу талии, вдоль позвоночника. Пульс взмывает, счастливое, кружащее чувство сворачивается низко в животе. Я закрываю глаза и держусь, снова смеясь, когда мы с подпрыгиванием приземляемся посреди моей кровати.

Я моргаю, глядя на Нолана, нависшего надо мной на руках и коленях. Его бабочка перекошена, волосы растрёпаны, но на лице — мягкая, чуть ошеломлённая улыбка. Словно он сам не до конца верит в свою удачу.

Я знаю это чувство.

— Мне нравится, когда ты так смеёшься, — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Как гиена?

— Как будто ты счастлива, — он убирает прядь волос с моего лица. — Как будто не можешь сдержаться.

То нежное, мягкое место под рёбрами светится.

— Ты делаешь меня счастливой, — тихо признаюсь я. Ещё секунду назад мы были зажаты на переднем сидении машины. Теперь мы раскинулись на моей кровати. Нолан держится надо мной на локтях, мои руки всё ещё обвивают его плечи. — Было очень эффективно, — говорю я ему.

— Лучшее применение моей магии за последние десятилетия.

Я опускаю одну руку и провожу пальцем вдоль бретельки платья.

— У меня есть ещё идеи, как ты можешь её использовать.

Его улыбка заостряется, становится голодной.

— Не сейчас, — он кладёт руку у основания моей шеи, большим пальцем приподнимая мой подбородок. Он удерживает меня, осматривая. — Мой самоконтроль и так на честном слове, Гарриет. Мне нужно действовать медленно.

Я не хочу, чтобы он себя контролировал. Если мне суждено быть с ним лишь ненадолго, я хочу доказательств, что он был моим, пока был здесь. Я хочу снежинки с потолка. Я хочу следы укусов на животе. Хочу, чтобы магия пульсировала из его ладоней и заставляла дребезжать стёкла в оконных рамах.

— Со мной не нужно быть осторожным, — говорю я шёпотом, тяну его к себе. Наконец-то я хватаюсь за его бабочку и распутываю её, стягивая с шеи. Слепо бросаю её за край кровати. — Я выдержу.

Из него вырывается прерывистый смешок.

— Я знаю, что выдержишь.

Смех переходит в тёмный звук, когда я расстёгиваю две верхние пуговицы, обнажая впадинку у его горла. Я легко царапаю там ногтями.