Книга Добрые духи, страница 144 – Б. К. Борисон

— Что ты ей сказал? — спрашиваю я Нолана.

— Он назвал меня дурой, — торопливо отвечает мать. — Никогда в жизни со мной так не…

— Я сказал, что она поступает глупо, — поправляет Нолан, не сводя с меня взгляда. — Я сказал, что она глупо распоряжается невероятной привилегией — быть любимой тобой, предпочитая вместо этого критику, — его взгляд резко взмывает к моей матери и задерживается. — Именно это я сказал. Слово в слово.

Мать сокращает расстояние между ними наполовину, подходя так близко, как это вообще позволительно в высшем обществе Аннаполиса.

— И что даёт тебе право говорить такие вещи? Ты ничего не знаешь о наших отношениях.

— Я знаю достаточно, — просто отвечает он.

Он видел достаточно.

Я кладу ладонь ему на грудь. Я боюсь, что если слишком пристально вглядеться в то, что он только что сказал, я разорвусь по швам прямо здесь, у края танцпола.

Никто никогда не защищал меня.

— Я хочу домой, — говорю я, голос напряжён.

Он кивает, переводя взгляд между мной и моей матерью.

— Если ты уверена.

— Уверена.

Я тяжело сглатываю и касаюсь дрожащей рукой щеки. Лицо онемело. Пальцы холодные. В ушах гудит всё громче, по мере того как давление в груди растёт и растёт. Я стою на краю чего-то. Вот-вот подрежу себе крылья и посмотрю, как далеко упаду. — Ты не мог бы взять моё пальто? — прошу я. — Я встречу тебя у двери.

Он выглядит так, будто хочет возразить. Я сжимаю его руку.

— Пожалуйста, — добавляю я.

— Да, хорошо, — говорит он.

Нолан задерживается ещё на мгновение, затем наклоняется вперёд и касается губами места прямо над моим ухом. Его магия скользит по моей шее в утешении, легче его прикосновения и вдвое теплее.

— Я буду ждать.

— Мы всё ещё не сделали фотографию, — говорит моя мать, тщательно сохраняя нейтральное выражение лица, пока Нолан пробирается через танцпол. «Вальс цветов» из «Щелкунчика» лениво звучит вокруг нас, и я едва не смеюсь. Я чувствую себя цветком. Чем-то хрупким, тянущимся к свету на дрожащем стебле. Вечно так отчаянно старающимся быть замеченным. Расти. Собраться в букет и расцвести.

Я чертовски устала.

— Думаю, в этом году я пропущу фотосессию, — говорю я ей, изо всех сил стараясь стоять на своём.

Даже зная, что это правильно, это всё равно трудно, и сердце с головой кричат мне сгладить углы. Исправить всё. Сделать всем остальным удобно. Я подавляю это чувство и сжимаю руки в кулаки.

— Я знаю, что в жизни делала выборы, с которыми ты не соглашалась, но мне нравится то, что я для себя выбрала. Ничего страшного, если ты не хочешь быть частью этого, но не делай из меня ужасного человека только потому, что я выбрала нечто иное, чем ты хотела. Я устала от того, что меня принижают за какой-то воображаемый грех. Я устала выпрашивать твоё внимание. Я так стараюсь, и ради чего? Ты даже не замечаешь. Я бы хотела, чтобы ты была со мной честна, вместо того чтобы… — я жестом обвожу вокруг нас вычурный банкетный зал. — Вот этого всего.

Весь этот танец с бубнами. Бессмысленная надежда, что я каким-то образом смогу превратить себя в человека, которого моя семья полюбит. Что при достаточном давлении и позитивном мышлении я смогу подавить все свои странности и причуды и стать кем-то, кем они будут гордиться. Что мне не хватает всего одного удачного начала разговора, чтобы вписаться.