Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 70 – Алекс Скай

Я посмотрела на неё.

На Марка, который сжимал телефон так, словно хотел не просто спрятать экран, а лично отменить весь интернет.

На Романа, рядом с которым воздух снова стал деловым, холодным и опасно собранным.

На собственное имя в чужом заголовке.

И поняла, что сейчас нельзя кричать.

Нельзя.

Даже если очень хочется.

Нельзя требовать у Романа немедленно найти виновного, нельзя хватать сумку и уходить, нельзя позволить Марку думать, что взрослые опять всё испортили и оставили детей смотреть на последствия.

А особенно нельзя смотреть на Асю так, будто её дом только что снова стал местом, где что-то решают без неё.

— Случилась взрослая глупость, — сказала я.

Марк резко фыркнул.

— Это не глупость. Это гадость.

— Согласна. Но для Аси пока начнём с версии “глупость”.

— Я не маленькая, — тихо сказала Ася.

Вот зачем дети так быстро учатся тем словам, которые взрослым потом некуда девать?

Я поднялась на несколько ступеней, чтобы оказаться ближе к ней, но не заставлять спускаться вниз. Внизу было слишком много телефонов, злости и чужих формулировок.

— Я знаю, что ты не маленькая, — сказала я. — Поэтому скажу честно. В сеть попала наша сегодняшняя фотография.

— Где Семён в блинах?

— Да.

Ася моргнула.

— Он был не в блинах. Он был рядом с блинами.

— Важное уточнение. Обязательно внесём в семейный протокол.

Марк не улыбнулся.

— Там написали, что папа купил семью.

Ася посмотрела на Романа.

Потом на меня.

— Нас купили?

Господи.

Вот за такие вопросы я готова была ненавидеть всех взрослых, которые ради громкого заголовка превращают ребёнка в товар, семью — в картинку, а обычный смех — в доказательство чужой подлости.

Роман шагнул к лестнице.

— Нет.

Голос у него был жёсткий.

Слишком.

Ася вздрогнула не от ответа, а от тона.

Я повернулась к нему.

— Роман.

Он понял.

Не сразу, но понял.

Сделал вдох.

Снял с лица ту самую броню, которую надевал каждый раз, когда хотел защитить мир от себя и себя от мира.

— Нет, — повторил он уже тише. — Никто никого не покупал. И никто в этом доме не продаётся.

— Даже Семён? — спросила Ася.

— Особенно Семён, — сказала я. — У него сложный характер и независимая позиция.

— И хвост, — добавил Марк мрачно. — Хвост не является организационным признаком, но повышает сопротивляемость.

Я посмотрела на него.

— Цитируешь Ингу Павловну?

— В кризис надо опираться на проверенные источники.

Слава Марку.

Иногда его сарказм был не защитой, а верёвкой, за которую можно было выбраться из ямы.

Ася немного расслабилась, но глаза всё ещё были тревожными.

— А почему они так написали?

— Потому что некоторые люди любят придумывать чужую жизнь, — сказала я. — Особенно когда им кажется, что так интереснее.

— Но это неправда?

— Неправда.

— А фотография настоящая?

Я замолчала.

Вот где была ловушка.

Фотография была настоящая.

Смех был настоящий.

Пятно на платье было настоящее.

Роман с салфеткой и Семёном был настолько настоящий, что я до сих пор не могла смотреть на этот кадр без странного чувства под рёбрами.

Неправдой был только чужой смысл.

— Фотография настоящая, — сказала я. — А то, что про неё написали, — нет.

Ася кивнула, будто аккуратно положила это в голове на отдельную полочку.

— То есть мы смеялись правда?

— Правда.

— А они сделали неправду из правды?