Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 69 – Алекс Скай

Заголовок был аккуратным, липким и мерзко убедительным:

“Роман Ветров купил себе идеальную семью перед решением по детям?”

Ниже:

“Источники утверждают, что в доме бизнесмена срочно создают образ благополучия. Новая избранница, дети, уютная кухня — случайность или продуманная стратегия?”

Я смотрела на экран.

Сначала ничего не почувствовала.

Вот вообще.

Ни злости, ни страха, ни желания швырнуть телефон в ближайшую вазу, которую Инга Павловна потом оплакивала бы до конца сезона.

Просто смотрела.

На своё имя.

“Вера Соколова”.

На слово “избранница”.

На “купил”.

На “идеальная семья”.

На фотографию, где я смеялась по-настоящему, а чужие люди уже превратили этот смех в доказательство фальши.

— Вера, — сказал Роман.

Я подняла глаза.

— Кто слил?

— Выясним.

— Лидия?

— Не знаю.

— Тимур?

— Не знаю.

— Кто-то из дома?

— Вера.

— Нет, я просто перечисляю варианты, чтобы не начать кричать.

Он сделал шаг ближе, но не коснулся.

Правильно.

Если бы коснулся, я могла бы либо расплакаться, либо ударить его сумкой. Оба варианта были недостойны женщины с удачной улыбкой и растущей публичной ролью.

— Я это остановлю, — сказал он.

— Нет.

Он замер.

— Нет?

— Вы не остановите то, что уже случилось. Вы можете убрать публикацию, задавить канал, найти виновного, устроить Климову бессонную ночь, а Лидии — профессиональный кошмар. Но фотографию уже увидели.

— Мы снизим распространение.

— Роман, меня назвали вашей избранницей.

Он молчал.

— Не няней. Не близким человеком семьи. Не Верой, которая читает сказки и спасает Семёна от блинов. Вашей избранницей. И ещё частью купленной идеальной семьи.

— Вы не куплены.

— Я знаю.

— Дети знают.

— Надеюсь.

— Я знаю.

Вот теперь я посмотрела на него.

И увидела страх.

Не холодный. Не деловой. Не тот, который сразу превращается в план.

Живой.

Он боялся не публикации. Не Алисы. Не решения по детям.

Он боялся, что я сейчас отступлю.

И самое страшное — я сама не знала, хочу ли отступить.

Наверху раздались шаги.

Марк.

Он стоял на лестнице в домашней футболке, с телефоном в руке. Лицо у него было белым от злости.

— Я видел.

За ним появилась Ася.

— Что видел?

Марк резко спрятал телефон за спину.

Слишком поздно.

Ася посмотрела на нас.

Потом на Романа.

Потом на меня.

— Что случилось?

Я не успела ответить.

Телефон Романа снова завибрировал.

На этот раз сообщение пришло не от Лидии.

На экране высветилось:

“Алиса Викторовна”.

Роман прочитал.

Его лицо стало каменным.

— Что там? — спросила я.

Он не хотел показывать.

Но Марк уже спустился на две ступени.

— Если это про нас, не делайте вид.

Роман медленно повернул экран.

Сообщение было коротким:

“Теперь вы понимаете, почему я не верю в вашу новую семью?”

А ниже — ссылка на публикацию.

Ася спустилась ещё на ступеньку.

— Вера?

Я посмотрела на неё.

На Марка.

На Романа.

На телефон, где моё имя уже стояло рядом с его фамилией так, будто кто-то чужой решил за нас всех.

И впервые по-настоящему поняла: назад почти нет дороги.

Не потому что я подписала соглашение.

Не потому что Роман взял меня за руку.

Не потому что Ася нарисовала “Мама Вера”.

А потому что теперь весь мир начал называть меня частью этой семьи раньше, чем я сама успела решить, хватит ли мне смелости ею стать.

— Вера?

Ася стояла на лестнице босиком, в домашнем платье, с таким лицом, будто взрослые снова уронили что-то важное и теперь пытаются решить, можно ли сделать вид, что оно не разбилось.