Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 73 – Алекс Скай

Ответ пришёл не сразу.

“Мы начали”.

Потом ещё одно:

“Это было странно”.

Я улыбнулась.

“Странно — хороший первый уровень”.

Марк ответил:

“Ася сказала, что папа извинялся лучше, чем раньше, но всё ещё слишком серьёзно. Я сказал, что для первого раза сойдёт”.

Через минуту:

“Она спрашивает, можно ли тебе прислать голосовое от Семёна”.

Я рассмеялась в пустой кухне.

“Семён освоил голосовые?”

“Ася говорит за него. Очень низким голосом. Это страшно”.

“Пусть присылает. Я морально почти готова”.

Голосовое пришло через три минуты.

— Вера-а-а, — протянул очень низкий, совершенно не динозавровый голос Аси. — Это Семён. Я охраняю дорожку. Папа сегодня сидел на полу и не умер. Марк сказал, что это прогресс. Возвращайся, когда сама решишь. Но лучше быстрее, потому что Ася скучает, а я не могу всё делать один. Конец связи.

Я слушала его дважды.

Потом третий раз.

И написала:

“Передайте Семёну, что он настоящий герой. И Асе тоже”.

Марк ответил:

“Она сказала, что герои тоже могут обижаться”.

Я набрала: “Конечно”.

И долго смотрела на это слово.

Потому что в доме Ветровых учились не только Роман, Марк и Ася. Я тоже училась. Не бежать обратно на первое правильное извинение. Не закрываться только потому, что страшно. Не делать вид, что всё просто: либо работа, либо чувства; либо свобода, либо дом; либо я остаюсь собой, либо становлюсь частью чужой семьи.

Жизнь, как назло, любила варианты, где всё одновременно.

Через два дня я провела первую пробную встречу в “Чердаке”.

Кирилл не торопил. Он вообще вёл себя так деликатно, что иногда хотелось попросить его быть хоть немного неудобным, для равновесия. Мы договорились на маленькую группу: четыре семьи, дети разного возраста, тема “Дом, где можно смеяться”. Без громких объявлений. Без фотографов. Без публикаций. Только родители, дети, картон, записки и разговоры, в которых никто не должен был выглядеть идеальным.

Перед началом Кирилл поставил на стол коробку цветных стикеров.

Я посмотрела на них и усмехнулась.

— Опасный инвентарь.

— У вас с ними сложная история?

— У нас с ними почти семейная история.

Он не стал спрашивать лишнего. Просто сказал:

— Тогда сегодня они работают на вас.

Мне понравилось.

Не “на Ветровых”. Не “на проект”. На меня.

Встреча прошла неровно, живо и правильно. Один папа сначала сказал, что у него “нормальная семья, мы просто пришли за творчеством”, а через сорок минут рисовал на картонном домике табличку “здесь можно не быть молодцом”. Девочка лет семи написала маме записку: “Я люблю, когда ты смеёшься не в телефон”. Мама прочитала, отвернулась к окну и потом очень старалась говорить спокойно. Мальчик помладше построил башню “для плохого настроения” и разрешил всем складывать туда скомканные бумажки с тем, что мешает дома.

Я не учила их жить.

Не спасала.

Не становилась главной по чужим папам.

Просто держала пространство так, чтобы людям было не страшно сказать немного больше, чем обычно.

И, кажется, у меня получалось.

После встречи Кирилл подошёл ко мне с двумя стаканами кофе.

— Вы были прекрасны.

— Осторожнее с такими словами. Я могу решить, что вы завышаете ожидания перед разговором об оплате.

— Оплата будет честной. Комплимент отдельно.

— Тогда спасибо.

Он сел рядом на край стола.

— Вы улыбались сегодня иначе.