Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 70 – Алекс Скай

— Я понимаю.

— Нет. Пока вы это запомнили. Понимание придёт, если в следующий раз вы остановитесь до документа.

— Приму.

Когда звонок закончился, я почувствовала усталость. Не ту, после которой хочется спать, а ту, после которой хочется, чтобы мир хотя бы час не требовал от тебя решений.

Но мир, как обычно, был плохо воспитан.

В дверь позвонили в шесть вечера.

Я никого не ждала. Кирилл должен был дать мне время. Марк и Ася, естественно, не могли приехать сами. Ольга написала бы заранее. Поэтому я подошла к двери с неприятным подозрением, что сейчас увижу курьера, посыльного, очередной документ или букет, который только всё испортит.

За дверью стоял Роман Ветров.

Без водителя.

Без Ольги.

Без папки.

В тёмном пальто, с мокрыми от вечернего снега плечами и лицом человека, который по дороге успел отказаться от нескольких неправильных вариантов разговора, но правильный всё ещё держал в руках слишком осторожно.

Я открыла дверь и несколько секунд просто смотрела на него.

Он тоже не говорил сразу.

Хорошо.

Если бы он начал с “нам нужно поговорить”, я бы, возможно, закрыла дверь быстрее, чем успела бы вспомнить о приличиях.

— Я могу войти? — спросил он.

Не приказал.

Не шагнул вперёд.

Спросил.

— Зачем?

— Извиниться.

— Если это извинение с предложением вернуться на работу, можно оставить его в коридоре.

— Нет.

Я скрестила руки.

— Что “нет”?

— Я приехал не предлагать вам работу. Не просить вернуться ради детей. Не говорить, что дом без вас пустой, хотя он пустой. Не объяснять, что я всё исправил, хотя кое-что исправил. И не доказывать, что вы должны меня выслушать.

Он говорил ровно, но не холодно. Каждое слово будто заранее очищал от привычной власти. Получалось не идеально. Но именно поэтому верилось больше.

— А что тогда?

Роман снял перчатки.

В руках у него ничего не было. Ни цветов. Ни конверта. Ни красивого жеста, который можно было бы заподозрить в попытке ускорить прощение.

— Сказать, что я был неправ, — произнёс он. — Не совет. Не Лидия. Не документ. Я.

Я молчала.

Он продолжил:

— Я хотел, чтобы вы остались, и слишком долго считал это почти невинным желанием, потому что детям с вами лучше. Потому что дом ожил. Потому что я начал понимать собственных детей рядом с вами. Потому что рядом с вами мне самому стало труднее прятаться за порядком. Всё это правда. Но я не увидел главное: моё желание, даже хорошее, не даёт мне права помещать вас в центр чужих ожиданий.

Сосед за стеной включил телевизор.

Где-то в подъезде хлопнула дверь.

Обычная жизнь продолжала быть обычной, пока Роман Ветров стоял у моего порога и учился извиняться не как совет директоров.

— Марк сегодня сказал мне, — продолжил он, — что я умею покупать всё, кроме нормального разговора.

Я невольно выдохнула.

— Сильно.

— Да.

— И заслуженно?

— Да.

Он не стал смягчать.

Это было хорошо.

— Я покупал порядок, — сказал Роман. — Условия. Безопасность. Лучших педагогов. Лучший дом. Лучшие возможности. Потом попытался купить время: расписанием, помощниками, правильными решениями. Когда вы пришли, я увидел, что детям нужен не идеальный дом, а человек, который остаётся в комнате, когда им неловко. И решил, что если вы рядом, у меня получится. Это тоже было ошибкой.

— Почему?

— Потому что это моя работа. Быть их отцом. Не ваша.