Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 74 – Алекс Скай

— Как?

— Не как человек, который ждёт, откуда прилетит следующий семейный документ.

— Это очень специфическая классификация улыбок.

— У меня богатый опыт с родителями, которые боятся писем из школы.

Я взяла стакан.

— Мне понравилось.

— Центр?

— То, что я здесь могу быть не чьей-то ролью. Просто собой.

Кирилл кивнул.

— Тогда продолжим?

Я посмотрела на пустые столы, на стикеры, на картонные домики, на окно, за которым начинался вечер. Внутри стало спокойнее. Не окончательно. Но достаточно, чтобы ответ не звучал как побег.

— Да. Продолжим.

Кирилл улыбнулся.

— Отлично. И сразу предупреждаю: если когда-нибудь Роман Ветров решит проспонсировать мой центр в порыве раскаяния, я сначала спрошу вас, не опасно ли это для мебели.

— Очень мудро.

— А если серьёзно, он звонил мне.

Я повернулась к нему.

— Роман?

— Да. Вчера.

— Зачем?

Кирилл отпил кофе, явно выбирая слова.

— Спросил, не повредит ли детям, если Марк и Ася продолжат ходить сюда, пока вы не работаете в доме. Сказал, что не хочет использовать центр как способ подвести их к вам без вашего согласия.

Я молчала.

Вот опять.

Правильно.

Очень неудобно правильно.

— И что вы ответили?

— Что детям полезно иметь место, где они могут быть собой. А вам — право знать заранее, если они будут на встречах, которые ведёте вы.

— Он согласился?

— Сказал, что без вашего согласия не приведёт их на ваши занятия. Но на обычный мастер-класс — возможно. Если вы не против.

Я поставила стакан на стол.

— Он спросил через вас, потому что не хотел давить напрямую.

— Похоже на то.

— И вы решили передать?

— Да. Потому что это касается и вас. А ещё потому что мне кажется, он действительно старается учиться. Хоть и выглядит при этом как человек, который впервые собирает мебель без инструкции.

Я засмеялась.

— Очень точное описание.

— Вера.

— Да?

Кирилл стал серьёзнее.

— Я не буду изображать, что мне неинтересно с вами. Интересно. Но я не хочу становиться удобным доказательством, что вы свободны от Ветрова. Это будет нечестно и к вам, и ко мне.

Я посмотрела на него с неожиданной благодарностью.

— Вы слишком хороший человек, Кирилл Ярцев.

— Не слишком. Просто у меня ребёнок. Это быстро отучает от красивых игр за чужой счёт.

— Спасибо.

— За хорошего человека или за то, что не играю?

— За оба пункта.

В тот вечер я ушла из “Чердака” с ощущением, что у меня есть не только дорожка к дому Ветровых, но и другая — моя. И это неожиданно не спорило одно с другим. Возможно, именно это и называлось свободой: когда ты можешь выбрать, а не доказывать всем, что тебя нельзя удержать.

Роман написал только на третий день.

Не “как вы”.

Не “дети скучают”.

Не “нам нужно поговорить”.

Сообщение было коротким:

“Марк попросил передать, что начал новый пункт операции. Ася говорит, что пункт секретный, но написала его на холодильнике. Я не уверен, считается ли это секретом”.

Я улыбнулась, сидя в кафе у “Чердака”, и ответила:

“В доме Ветровых секрет на холодильнике — почти официальный документ”.

Через минуту пришло фото.

На белом листе кривыми буквами Аси было написано:

“ПАПА УЧИТСЯ ПРОСИТЬ, А НЕ КОМАНДОВАТЬ”.

Ниже Марк добавил:

“Проверка идёт”.

Я перечитывала эту фразу и чувствовала, как что-то тёплое и опасное поднимается внутри.

Папа учится просить.

Хорошее название для катастрофы строгого режима.