Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 49 – Алекс Скай

— Это обязательно?

— Нет. Иначе хорошая вещь сразу станет обязаловкой и испортится.

Ася тут же подняла руку.

— У меня! Я нарисовала в школе дом, где папа не работает в воскресенье.

Роман посмотрел на дочь.

— Интересный дом.

— Там ты в носках.

— Почему именно в носках?

— Потому что так не деловой.

Марк хмыкнул.

— Ветров в носках — угроза деловой репутации.

— Роман Андреевич, — сказала я, — ваша очередь.

— У меня не было хороших вещей.

— Не верю.

— Были рабочие встречи.

— Иногда рабочая встреча заканчивается. Это уже хорошая вещь.

Марк усмехнулся, но быстро спрятался за стаканом.

Роман подумал.

Серьёзно подумал.

— Марк сегодня сам прислал мне задачу по математике, которую решил, — сказал он.

Марк вскинул глаза.

— Я просто хотел проверить.

— Проверил. Решение верное.

— Ты смотрел?

— Да.

На лице Марка появилось что-то такое осторожное, что я отвела взгляд, чтобы не смущать его своей радостью.

— Нормально, — сказал он.

— В переводе с Маркового это “я доволен, но не хочу, чтобы вы возгордились”, — пояснила я.

— Я так не говорил.

— Зато подумал красиво.

— Вера.

— Что? Я развиваю семейный перевод.

Роман посмотрел на сына.

— А у тебя хорошая вещь?

Марк пожал плечом.

— Ася не сломала мой конструктор.

— Это хорошая вещь обо мне! — возмутилась Ася.

— Поэтому ценная.

— А про себя?

Он повертел ложку.

— Папа ответил на задачу.

Сказал тихо.

Но за столом все услышали.

Даже Инга Павловна замерла у буфета с тарелкой в руках, хотя делала вид, что просто выбирает правильное место для сервировки.

Роман кивнул.

— Буду отвечать чаще.

— Только если можешь, — быстро сказал Марк. — Не надо обещать, если потом не успеешь.

Роман не стал говорить “успею”. И это было, пожалуй, правильнее.

— Тогда так: если не смогу сразу, напишу, когда смогу.

Марк подумал.

— Подходит.

Ася посмотрела на меня:

— Вера, твоя хорошая вещь?

Я взяла кусочек хлеба, потому что мне нужно было чем-то занять руки.

— Сегодня никто не назвал меня семейным сопровождающим.

Роман отложил вилку.

Марк сказал:

— Это странная хорошая вещь.

— Зато очень взрослая.

— Взрослые радости скучные, — вздохнула Ася.

— Иногда да, — согласилась я. — Но эта правда хорошая.

Роман посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не при детях. И впервые это не насторожило. Потому что я знала: если ему важно, он не станет прятать разговор в приказ. Спросит.

Детский уголок в кабинете появился через два дня.

Не идеальный, конечно. Роман сначала предложил поставить “один аккуратный стол и закрытый шкаф для материалов”. Я сказала, что это звучит как филиал бухгалтерии для несовершеннолетних. После двадцатиминутного спора, в котором он трижды произнёс “кабинет должен сохранять рабочую функцию”, а я дважды спросила, страдает ли его рабочая функция от цветных карандашей, мы пришли к компромиссу.

У окна поставили мягкое кресло. Рядом — небольшой стеллаж. На нижнюю полку Ася сразу принесла Семёна, три книги и коробку с фломастерами. Марк положил туда свой блокнот и сказал:

— Это не значит, что я буду тут сидеть.

— Конечно, — сказала я. — Блокнот сам пришёл.

— Он наблюдает.

— Семейная черта.

Роман стоял у стола, сложив руки на груди.

— Никакого клея в кабинете.

— Это дискриминация творческих материалов, — сказала Ася.

— Клей остаётся в игровой.