Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 52 – Алекс Скай

Я чуть наклонила голову.

— Потому что вам что?

Он посмотрел на лестницу, где никого не было, потом снова на меня.

— Потому что мне важно ваше решение.

Очень аккуратная фраза.

Очень опасная.

Я натянула шарф.

— Хорошо, что вы это понимаете.

— Понимаю не всё.

— Зато честно.

Он кивнул.

— Я учусь.

Я улыбнулась.

— О нет. Вы украли мою воспитательную концепцию.

— Она работает.

— Пока на блинах и подушках. Не переоценивайте.

— Постараюсь.

Вот тут я действительно засмеялась.

И, конечно, именно в этот момент на лестнице появился Марк.

Он стоял выше нас на несколько ступенек, в руках держал книгу, лицо у него было слишком спокойное. Опять это его взрослое, преждевременно осторожное выражение. Я сразу поняла: видел. Не обязательно всё. Но достаточно — паузу, мой смех, Романа рядом, пальто в его руках, эту странную мягкость воздуха, которая появилась между нами и которую я сама боялась назвать.

— Марк, — сказал Роман. — Ты почему не в комнате?

— Хотел взять зарядку.

— Она у тебя на столе.

— Значит, передумал.

Он повернулся и пошёл вверх.

— Марк, — позвала я.

Он остановился, но не обернулся.

— Что?

— Всё нормально?

— У вас — похоже.

Фраза была тихая.

Но ударила сильнее, чем если бы он хлопнул дверью.

Роман сделал шаг к лестнице.

— Марк.

— Я спать, — сказал мальчик.

— Сейчас восемь.

— Тогда читать. Можно? Или тоже по новому расписанию надо согласовать?

Он ушёл, не дожидаясь ответа.

Мы с Романом остались в холле.

Пальто на мне вдруг стало слишком тёплым. Дом, который весь день смеялся, снова показал, что любая перемена здесь имеет цену. Для Аси я была радостью. Для Марка — тоже. Но радость, как выяснилось, можно ревновать. Особенно если ты девять лет привык, что взрослые рядом либо заняты, либо уходят, либо приходят вместо кого-то.

— Я поговорю с ним, — сказал Роман.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что сейчас он услышит от вас только то, что вы будете защищать меня или объяснять себя. А ему нужно не это.

— А что?

Я посмотрела наверх, где за поворотом лестницы исчез Марк.

— Понять, что я не забираю у него папу. И что вы не забираете у него меня.

Роман молчал.

— Вера, — сказал он наконец, — я не хотел…

— Знаю.

— Я не думал, что он так увидит.

— Никто не думает. Потом дети замечают первыми.

В сумке завибрировал телефон. Я достала его скорее по привычке, чтобы не продолжать этот разговор, пока не сказала что-нибудь лишнее.

Сообщение было от Марка.

Он прислал фотографию листа операции. Поверх старых пунктов аккуратным почерком был дописан новый:

“4. Проверить, не станет ли Вера папиной больше, чем нашей”.

Ниже Ася, видимо, успела добавить кривыми буквами:

“НЕ СОГЛАСНА ДЕЛИТЬСЯ БЕЗ ГРАФИКА”.

Я смотрела на экран и понимала, что дом Ветровых действительно снова смеялся.

Но теперь ему предстояло научиться ещё и не бояться, что смех достанется кому-то одному.

Утро после сообщения Марка началось с того, что я десять минут стояла перед воротами дома Ветровых и убеждала себя, что взрослая женщина не должна нервничать из-за детского пункта в тайной операции.

Взрослая женщина должна прийти на работу, снять пальто, спокойно поздороваться, проверить расписание, обсудить с Асей судьбу Семёна-динозавра и не думать о том, что девятилетний мальчик написал: “Проверить, не станет ли Вера папиной больше, чем нашей”.