Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 56 – Алекс Скай

Он сам подтвердил моё имя в реестре.

Ещё до того, как я впервые вышла к церемониальному кругу.

— Он знал, — сказала я.

Голос прозвучал тихо, но в маленьком архивном кармане его услышали все. Лиана перестала дышать слишком громко. Торен замер рядом со шкатулкой. Мира смотрела на строку так, будто ожидала именно её и всё равно не была готова увидеть. Магистр Сор закрыла глаза на мгновение, а Рейнард стоял у двери, не двигаясь.

Только серебряно-чёрная линия его защиты по косяку стала ярче.

— Тарс был хранителем переходного реестра до назначения ректором, — произнесла магистр Сор. — Эта должность исчезла из открытых списков почти двадцать лет назад. Формально её упразднили. Фактически, как вижу, записи продолжали вести.

— Зачем? — спросила я.

Никто не ответил сразу.

Я сама посмотрела на лист снова, хотя каждая буква уже отпечаталась в голове.

Статус: скрыт до пробуждения метки.

Значит, мою метку не просто считали слабой. Её ждали. Следили, проснётся ли. И когда она проснулась, ректор публично объявил меня бракованной, словно пытался успеть закрыть дверь раньше, чем я пойму, что за ней было моё имя.

— Чтобы знать, кого нужно не допустить к голосу, — тихо сказала Мира.

От её слов стало ещё холоднее.

— Список наследников, — добавил Торен. — Это не просто память. Это наблюдение.

Лиана резко выдохнула.

— То есть все эти годы они не забыли пепельное крыло. Они просто делали вид, что забыли, и проверяли, не появится ли кто-то снова.

Я опустила металлический лист на стол.

— И когда появился, меня попытались исключить в первый же день.

— Не только исключить, — сказал Рейнард.

Я подняла на него глаза.

Он смотрел не на меня, а на подпись Тарса.

— Вас пытались лишить права на имя, передать под чужую опеку, объявить незаконной практикой и связать каждое проявление дара с нарушением академического порядка. Это не спонтанные решения. Это последовательность.

Слово прозвучало сухо, почти по-кураторски.

Но под ним стояла ярость.

Не горячая, не громкая. У Рейнарда даже ярость держала строй. И именно поэтому от неё было страшнее.

— Значит, он знал, что я пепельная, — сказала я. — Но ему нужна была не правда. Ему нужно было, чтобы все увидели серую метку и сами решили, что я ошибка.

Магистр Сор положила ладонь на край шкатулки.

— Если наследница пепельного крыла сама признана бракованной, никто не задаёт вопрос, почему её не учили. Если она добровольно отказывается от фамилии, никто не спрашивает, откуда взялась запись в реестре. Если её передают под опеку, никто не слышит её клятвенный голос.

Я медленно сжала пальцы.

— А если она проходит Зал зеркальных договоров?

— Тогда её нужно объявить угрозой.

Не успела магистр Сор договорить, как дверь за спиной Рейнарда дрогнула.

Не от удара.

От приказа.

Серебряно-чёрная линия защиты вспыхнула, удерживая замок, но снаружи по камню прошла золотая волна. Я увидела её не глазами даже — меткой. Семь тонких линий сошлись в кольцо и нажали на дверь как печать старого права.

Рейнард мгновенно убрал руку от косяка.

— Уходим.

— Куда? — спросила Лиана.

— Поздно, — сказала Мира.

Дверь открылась.

На пороге стояли трое магистров Совета и двое старших адептов в парадных формах, но не это заставило меня выпрямиться. За ними, в северной галерее, виднелся ректор Тарс.