Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 31 – Алекс Скай

И рядом с этим — другое, более тихое: но выход есть.

— Есть способ обойти опекунское ходатайство? — спросила я.

Северин нахмурился.

Рейнард ответил:

— Есть.

Все повернулись к нему.

— Испытание на право личной клятвы, — сказал он. — Если кандидат с неподтверждённой меткой проходит его, Академия признаёт за ним временную самостоятельность до конца учебного года. Род лишается права передавать опекунство без согласия самой адептки.

— Она не адептка, — резко сказал Кассий.

— Поэтому я сказал “кандидат”.

Северин Вейн смотрел на Рейнарда так, будто только что увидел устав не как стену, а как дверь, которую не заметил заранее.

— Испытание личной клятвы проводится только по решению куратора и при согласии кандидата, — сказал он. — Это серьёзная нагрузка даже для подготовленных адептов.

— Верно.

— Она провалится.

— Возможно.

Я посмотрела на него.

Спасибо за веру, куратор.

Но, если честно, мне даже такая честность нравилась больше баронского “в моём доме тебе будет тихо”.

— Что нужно сделать? — спросила я.

Рейнард ответил не сразу.

— В Зале зеркальных договоров кандидат должен назвать своё истинное желание и выдержать отражение собственной клятвы. Зал не принимает ложь, чужую волю и заученные красивые ответы.

— А если не выдержит? — спросил барон Роум.

— Кандидат теряет право на повторное испытание самостоятельности в этом году.

— И тогда опекунский совет сможет решить мою судьбу? — уточнила я.

Северин Вейн сказал:

— Тогда род Вейн сделает всё, чтобы избавить тебя от дальнейших ошибок.

Я повернулась к нему.

— Ваши ошибки почему-то всё время выглядят как моя судьба.

Его лицо осталось неподвижным, но в глазах что-то стало темнее.

— Ты изменилась, Илария.

Да.

Очень.

Прежняя Илария не смогла бы стоять здесь и спорить. Ника, наверное, не смогла бы понять все эти печати, клятвы и опекунские лазейки. А я, собранная из обеих, стояла посреди старого западного холла и понимала простую вещь: если сейчас испугаюсь, дальше за меня будут решать все. Род. Совет. Барон. Ректор. Даже Рейнард, если однажды решит, что так безопаснее.

А я уже слишком хорошо знала цену чужой безопасности.

— Я принимаю испытание, — сказала я.

Тишина стала такой полной, что даже старый корпус, кажется, перестал скрипеть.

Рейнард чуть заметно сжал пальцы.

— Вы понимаете последствия?

— Нет. Не полностью. Но понимаю последствия отказа.

Лиана у стены тихо сказала:

— Вот это правильный ответ.

Марта Грей кашлянула так, будто одновременно одобряла и запрещала ей вмешиваться.

Северин Вейн медленно сложил документ.

— У тебя время до завтрашнего полудня. Если провалишься, Илария, разговоров больше не будет.

— Звучит как первое честное обещание от рода Вейн.

Он ушёл, не ответив. Кассий последовал за ним. Барон Роум задержался на секунду, окинул меня взглядом, от которого хотелось немедленно вымыть не кожу, а воздух вокруг, и произнёс:

— Упрямых девочек жизнь учит тишине.

Я улыбнулась.

Не потому, что было смешно.

Потому что иначе могла сказать что-то, за что Марте пришлось бы проверять прочность косяка.

— Передайте жизни, что я плохо усваиваю чужие уроки.

Когда двери за ними закрылись, ноги у меня стали ватными.

Лиана первой нарушила молчание:

— Ну что, поздравляю. Теперь тебя хотят не только выгнать, но и выдать замуж. Академический рост потрясающий.