Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 23 – Алекс Скай

— Садись, наследница неприятностей, — сказала Лиана, бросая мне второе одеяло. — И рассказывай, что именно твоя метка решила показать посреди ночи.

Я не стала пересказывать всё.

Точнее, не сразу.

Сначала рассказала про свет, про буквы, про фразу. О связях сказала осторожнее: что увидела линию чужого доступа и поняла, где она лжёт замку. Лиана слушала, скрестив ноги на кровати. Торен, которого Марта всё-таки пустила проверить окно и дверь, замер у стены. Мира сидела на полу у порога, как тёмная тень с очень внимательными глазами.

— Пепельное крыло, — повторил Торен. — Я слышал это название.

Лиана повернулась к нему.

— Откуда?

— Из старых артефакторских описей. Не из учебников. Там иногда встречаются упоминания “пепельной настройки” — когда артефакт проверяет не силу владельца, а чистоту клятвенного права. Мне мастер однажды сказал, что это забытая школа, но говорить о ней в Академии не любят.

— Как много всего в Академии не любят, — пробормотала я.

Мира подняла взгляд.

— Пепельные драконы не исчезли просто так.

— Ты знаешь? — спросила я.

— Мало. Моя бабушка говорила, что серый цвет не всегда слабость. Иногда это то, что остаётся после огня и помнит, кто его развёл.

Лиана поёжилась.

— Мира, ты умеешь сделать любую фразу такой, будто после неё надо смотреть под кровать.

— Под кровать тоже можно.

Я всё-таки посмотрела.

Пусто.

Спасибо хоть за это.

До рассвета мы почти не спали. Я лежала на узком матрасе рядом с Лианиной кроватью, слушала дыхание старого корпуса, потрескивание скобы Торена на двери и пыталась убедить себя, что ещё вчера вечером я была Ника из обычного мира. У неё были простые проблемы. Не всегда приятные, но понятные. Деньги, работа, усталость, случайные разговоры, дождь за окном, телефон в руке.

Теперь у меня были семь дней, серое клеймо чужого презрения, род, который хотел стереть меня собственной рукой, куратор-дракон, который не верил в жалость, и надпись на метке, утверждающая, что я наследница чего-то, о чём Академия предпочитала молчать.

Утром за мной пришёл Рейнард.

Не лично в комнату Лианы, что, наверное, окончательно взорвало бы западный корпус, а через Марту Грей. Смотрительница постучала один раз, вошла, оглядела нашу ночную оборону и сказала:

— Куратор Арден ждёт в нижнем холле. Вид у него такой, будто он уже знает половину и недоволен второй.

— Он всегда так выглядит? — спросила Лиана.

— Нет. Иногда хуже.

Я быстро привела себя в порядок, умылась холодной водой из кувшина, натянула серую форму кандидата и спустилась вниз.

Рейнард стоял у стола в холле, рассматривая потемневший серебряный узелок Миры. В утреннем свете он казался ещё более собранным и чужим для этого старого корпуса. Чёрная форма, серебряная застёжка, холодный профиль, руки в перчатках. Кот с белым ухом сидел на подоконнике и смотрел на него с равным подозрением.

— Кандидат Вейн, — сказал Рейнард.

— Куратор Арден.

Он поднял узелок.

— Расскажите.

Я рассказала. Коротко, без украшений. Про свет на метке, про надпись, про чужую линию у двери. Не стала скрывать главное — это было бы глупо, учитывая, что он уже держал доказательство ночной попытки. Но и лишних эмоций не добавляла. Рейнард слушал молча. Марта стояла рядом, скрестив руки на груди. Лиана маячила на лестнице, делая вид, что просто любуется стеной. Торен — чуть выше. Мира вообще не притворялась и смотрела открыто.