Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 20 – Алекс Скай

— Не для подписи.

Я перевернула заявление и на чистой стороне написала медленно, стараясь, чтобы рука не дрогнула:

«Лорду Кассию Вейну, представителю рода Вейн.

Я не отказываюсь от фамилии, полученной по крови и признанной церемониальным списком Академии. Если род Вейн желает снять с меня защиту, он уже сделал это публично. Если желает снять с себя стыд, ему придётся искать другой способ.

Фамилия, которую бросают в грязь, не становится грязью. Она становится испытанием.

Илария Вейн».

Я перечитала.

Ниже добавила:

«Копию прошу внести в академический протокол моего испытательного срока».

Лиана молча смотрела на лист. Потом медленно улыбнулась.

— Вот теперь мне нравится, как ты пахнешь неприятностями.

Торен выдохнул.

— Это очень смело.

— Это очень опасно, — сказала Мира.

Я сложила письмо обратно в конверт.

— Одно другому здесь, кажется, не мешает.

— Отнести? — спросил Торен.

Я покачала головой.

— Нет. Я сама.

— Сейчас? — удивилась Лиана.

— Если подожду до утра, успею придумать десять причин испугаться.

Марта Грей в холле выслушала мою просьбу передать ответ через академическую канцелярию, посмотрела на печать Вейнов, потом на меня.

— Плохой дом — это не тот, где мало золота, — сказала она неожиданно. — Плохой дом — тот, где девочку учат быть тенью.

Я не нашлась, что ответить.

Она взяла конверт, поставила на него метку западного корпуса и позвала младшего служителя. Через десять минут мой ответ ушёл обратно к роду Вейн.

Только тогда я поняла, что действительно сделала.

Не просто написала дерзкую фразу.

Я отказалась быть удобной.

Для семьи, которая хотела отрезать меня аккуратно. Для Академии, которая ждала моего провала. Для Селесты, которая уже выбрала мне место под своими ногами. Для самой Иларии, прежней, испуганной, годами собиравшей себя из чужих запретов.

Я вернулась в комнату поздно.

Лиана ушла к себе, пообещав утром показать, где можно взять учебники, если библиотека “снова сделает вид, что у неё нет дверей для западного корпуса”. Торен принёс маленькую настольную лампу, которую собрал сам из старого кристалла и медной оправы. Мира просто оставила у моей двери тонкую нитку с серебряным узелком.

— Что это? — спросила я.

— Если дверь ночью откроют снаружи, узел упадёт, — сказала она. — Услышишь.

— Ты думаешь, кто-то попробует?

— Думаю, лучше услышать пустой коридор, чем не услышать чужой шаг.

После такой фразы спать стало не проще.

Я закрыла дверь, поставила щеколду, привязала нитку так, как показала Мира, и долго сидела на кровати, глядя на серую метку.

В комнате было тихо. За окном темнела стена соседнего крыла. Где-то далеко прозвенел девятый удар. Потом десятый. Академия засыпала, но не казалась мирной. Скорее огромным зверем, который закрыл глаза, не переставая слушать.

Я сняла куртку, легла под жёсткое одеяло и попыталась собрать день в понятную цепочку.

Ника умерла или исчезла — я не знала.

Илария была унижена, но тело жило.

Метка серая, но не пустая.

Рейнард Арден опасен, но пока не враг.

Селеста Морвейн слишком красиво улыбается, чтобы ждать от неё честности.

Род Вейн хочет, чтобы я сама отказалась от имени.

Западный корпус оказался не ямой, а местом, где люди хотя бы знают цену чужому падению.

А я…

Я пока не знала, кто я.

Но впервые за день поняла, кем точно не хочу быть.