Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 29 – Алекс Скай

— Никто не удерживается силой, — продолжила она. — Девочка пряталась в пекарне до моего прихода. Мальчик привёл меня сюда по договору. Они сытыми ещё не стали, но хотя бы не мёрзнут за забором.

— Как трогательно, — сказал Бренн. — Теперь у нас не пекарня, а приют для всех, кого выгнали.

Элина посмотрела на него.

— А вас это пугает?

— Меня пугает, когда проклятое место собирает вокруг себя бродяжек.

— Бродяжек? — повторила Марта изнутри.

Она всё-таки вышла.

В руках у неё был первый каравай.

Небольшой, круглый, с золотистой коркой и знаком звезды, который никто не вырезал, но он сам проявился сверху ровными тонкими линиями.

Запах стал сильнее.

Разговоры оборвались.

Даже пристав забыл надуть щёки.

Марта вышла на крыльцо и встала рядом с Элиной. Волосы выбились из пучка, лицо было в муке, рукава закатаны. Она выглядела так, будто не спала всю ночь и готова была не спать ещё две, лишь бы кто-нибудь попробовал отнять у неё этот хлеб.

— Во-первых, — сказала Марта, глядя на Бренна, — если ещё раз назовёшь детей бродяжками, я покажу тебе разницу между городской жалобой и кухонной правдой. Во-вторых, хлеб не проклятый. Я проверяла.

Оста тихо спросила:

— И как?

— Руками.

Ответ оказался таким простым, что никто не нашёлся возразить.

Элина взяла каравай у Марты.

Тёплый.

Настоящий.

Тиш выглянул из двери, забыв про осторожность. Лисса стояла в тени за ним.

Элина разломила хлеб.

Корка хрустнула.

Белый мягкий мякиш раскрылся паром, и утро вдруг стало другим. Не легче. Нет. Но будто где-то в городе открыли окно.

Элина протянула первую половину Тишу.

Мальчишка застыл.

— Мне?

— По договору.

Он принял хлеб обеими руками. Почти благоговейно. Потом вдруг разломил свою половину ещё раз и протянул кусок Лиссе.

— Корочка моя, — предупредил он. — Но это твоя часть.

Лисса взяла.

Губы у неё задрожали.

Она не заплакала. Только прижала хлеб к груди, как недавно прижимала свисток.

Вторую половину Элина отдала Осте.

Старуха так удивилась, что отступила на шаг.

— Мне-то за что?

— Вы сказали, я не доживу до утра. Я дожила. Значит, вы первая свидетельница.

Оста смотрела на хлеб, как на вещь, которая могла изменить её собственные вчерашние слова.

— Я не просила.

— Это не плата. Это первый хлеб.

— Первый хлеб не продают, — вдруг сказала Оста.

Марта резко посмотрела на неё.

— Откуда вы знаете?

Старуха закрыла рот.

Поздно.

Элина это заметила.

Город знал больше, чем говорил.

Оста медленно взяла кусок.

— Так говорили раньше.

— Кто?

— Старые.

— Какие старые?

— Мёртвые уже, какие.

Бренн раздражённо шагнул вперёд.

— Хватит представления. Хлебом стены не починить. А староста велел закрыть это место.

— Староста не владелец, — сказала Элина.

Пристав Волн наконец вспомнил о бумаге.

— Тем не менее распоряжение есть. До проверки подвала, печи, крыши и документов помещение подлежит опечатыванию.

Марта прижала к себе второй каравай.

— Подвала?

— Да, — сказал пристав. — Согласно старым городским записям, под зданием находятся помещения неизвестного назначения. Они могут представлять опасность.

Элина почувствовала, как печать в кармане потеплела.

Рассвет.

Вот ради чего пришли.

Не из-за хлеба. Не из-за детей. Не из-за крыши.

Из-за подвала.

— Кто подал распоряжение? — спросила она.

— Староста нижнего квартала.