Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 52 – Алекс Скай

Арина сделала вид, что не заметила.

Письма были перевязаны выцветшей нитью. На первом стояло имя Кайрена. Он забрал его, не раскрывая.

— Это не для меня, — сказала Арина.

Он кивнул.

Второе письмо было без имени. Только знак оранжереи — лист, обвитый башней.

Арина развернула его осторожно. Почерк был тонкий, но уверенный. Чужие письмена снова раскрывались в её голове смыслом, будто тело Элиры знало язык, а Арина только принимала перевод.

Первые строки касались семян, тепла, старого хода под северной стеной. Потом слова стали неровнее.

«Если я ошибаюсь, пусть это письмо никогда не понадобится. Если нет — значит, он всё-таки добрался до моего сына через тишину дома.

Ноэль слышит камни. Не как Кайрен. И не как старшие Морвенты. Он слышит память, а память нельзя заставить молчать навсегда. Именно поэтому его будут пытаться объявить слабым, лишним или опасным. Любое имя подойдёт тем, кто боится настоящего.

Не верьте тем, кто первым предложит изоляцию. Не верьте тем, кто будет говорить о благе рода раньше, чем о страхе ребёнка.

Если с ним что-то случится, ищите предателя среди тех, кто носит ваш герб».

Арина дочитала и не сразу поняла, что в комнате стало совсем тихо.

Кайрен стоял рядом. Лицо его изменилось так резко, будто письмо ударило не по памяти, а по живому месту.

— Дайте, — сказал он.

Арина молча протянула лист.

Он прочёл.

Один раз.

Потом второй.

На третьем его пальцы сжали бумагу так, что край хрустнул.

— Кто знал об этом ларце? — спросила Арина.

Кайрен поднял глаза.

В них уже горело золото.

— Только я. Мира. И тот, кто сказал мне после её смерти, что в оранжерее не осталось ничего важного.

Арина не спросила кто.

Потому что в коридоре за дверью тихо скрипнула серебряная брошь.

Жена, которую нельзя купить

Кайрен погасил огонь в глазах не сразу.

Он стоял над раскрытым письмом Миры, а за дверью, в коридоре, тонко и почти незаметно скрипнуло серебро. Такой звук мог бы потеряться в любом другом месте замка: среди шагов, шороха платьев, треска огня, далёких голосов стражи. Но сейчас в архивной комнате было слишком тихо. Тишина держала каждый звук, как вода держит брошенный камень.

Арина медленно повернула голову к двери.

Кайрен сделал ей знак молчать.

Не грубо. Не приказом. Одним движением пальцев, и от этого стало даже страшнее. Потому что он не сомневался: там кто-то есть. Не «кажется», не «послышалось». Кто-то стоял за дверью и слушал.

Серебряная брошь.

Селеста.

Арина почувствовала, как усталость, которая весь вечер тянула плечи вниз, исчезла, оставив после себя сухую злость. Вот как. Значит, та, кто говорила о благе рода, не гнушалась подслушивать под дверями. Хотя почему, собственно, это должно было удивлять? Люди, которые годами превращали детскую жизнь в систему запретов, редко останавливались перед закрытой дверью.

Кайрен подошёл к двери бесшумно для такого высокого мужчины. Арина машинально взяла письмо Миры, сложила и прижала к груди, будто тонкий лист мог защитить не только правду, но и Ноэля.

Дверь распахнулась.

Коридор был пуст.

Только дальний поворот ещё хранил движение: тёмный край платья исчезал за каменной аркой, а в воздухе дрожал едва слышный металлический отзвук.

Кайрен шагнул было следом, но остановился.