Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 87 – Алекс Скай

— Когда вы перечисляете, звучит утомительно.

— Именно.

— Вы всегда заботитесь приказами?

— Пока учусь иначе.

Это было сказано тихо.

Только для меня.

И весь мой протест внезапно стал не таким уверенным.

— Хорошо, — сказала я. — Но быстро.

— Сельма, проследите.

— С удовольствием.

— Я уже жалею.

— Это разумно, — сказала Сельма.

Через полчаса я сидела за маленьким столом в боковой комнате архива и ела горячую похлёбку, стараясь не думать, что мир рушится, пока я держу ложку.

Нет. Не ложку.

Стоп.

Я застыла.

Похлёбка.

Слово проскочило в голове само, но дальше мысль ударила не туда: запреты. Никаких бытовых деталей, которые могут уйти в ненужные темы. Я резко отодвинула миску.

Сельма нахмурилась.

— Что не так?

— Ничего. Просто… достаточно.

Она не стала спорить. И за это я была благодарна. В этом доме люди всё время что-то замечали; иногда хотелось, чтобы хоть кто-то сделал вид, будто нет.

Архив договоров оказался низким каменным помещением с длинными стеллажами, сундуками и столами, на которых лежали свёртки. Здесь пахло пылью, воском и старой кожей переплётов. Элвин ожил, как человек, которого наконец выпустили в родную стихию.

— Вот здесь южные договоры за последние двадцать лет, — сказал он, доставая связку свитков. — Здесь жалобы управляющих. Здесь переписка с Лиарами, но часть копий могла быть перенесена в кабинет лорда Мердена.

— Перенесена официально?

Элвин поморщился.

— Официально у нас многое выглядит лучше, чем пахнет.

— Вы сегодня смелее обычного.

— Я сегодня видел, как зал корней признал женщину из угасшего рода. После этого осторожность кажется скучной.

— Не увлекайтесь. Скука иногда живучая.

Он улыбнулся.

Мы работали быстро.

Дарен — за главным столом, Торн — рядом, я — между ними, Элвин — у стеллажей. Забавно: ещё несколько дней назад Торн считал меня сложной ошибкой, Дарен — временной проблемой, а я сама не знала, как держать перо здешнего образца так, чтобы не испачкать себе пальцы. Теперь мы втроём склонялись над бумагами, и никто не говорил, что моё место не здесь.

Может быть, потому что времени спорить о местах больше не осталось.

— Вот, — сказала я, вытаскивая три листа. — Смотрите. Слухи о «опасных вспышках печати» появляются в письмах домов Хольд и Лиар почти одновременно. Формулировки разные, но корень один: «князь всё чаще теряет человеческий облик в гневе».

Дарен стал неподвижным.

Я замолчала.

— Читайте, — сказал он.

— Не хочу.

— Нужно.

Я вдохнула и продолжила:

— Потом через месяц Торн получает запрос о возможности временного Совета при князе «для защиты северных границ от непредсказуемых решений». Ещё через месяц Мерден отправляет вам записку, что «дома обеспокоены, но пока готовы доверять вашей сдержанности».

Дарен взял лист.

— Я помню это.

— Что было перед этим?

— Нападение на караван у Чёрного перевала. Я вышел к Совету после трёх суток без сна.

— И вспыхнула печать?

Он молчал.

Торн ответил вместо него:

— Да. Но не в зале. В коридоре. При своих.

— А слух ушёл так, будто это произошло перед представителями домов.

Элвин вытащил ещё один свиток.

— Здесь подтверждение от управляющего Лиар: «видели тёмный свет у северной галереи».

Ровен, который вернулся с первыми сведениями от Сельмы, присвистнул.

— В северной галерее тогда был только я, князь и Мерден.