Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 65 – Алекс Скай

Я почти улыбнулась.

Почти.

Потом круг под моими ногами начал раскрываться.

Сначала я решила, что мне показалось. Серебряная линия на камне дрогнула, вытянулась, ушла тонкими светящимися трещинами к дальней стене. Потом плиты одна за другой ответили слабым синим светом, образуя путь к боковой арке, которой я раньше не замечала.

Вейрхольм открывал дорогу.

Не спрашивая, готовы ли мы.

Разумеется.

— Зал корней под крепостью, — сказала Астара. — Вниз спускается только требующая признания. Свидетели остаются у порога.

— То есть я иду одна?

— Да.

Дарен сразу сказал:

— Нет.

Астара повернулась к нему.

— Таково правило.

— Правило было написано до того, как последняя вошедшая исчезла.

— И именно поэтому его нельзя нарушить. Если вы войдёте с ней, обряд признает ваше давление на выбор.

Я посмотрела на Дарена.

Вот теперь мне стало страшно по-настоящему.

До этого вокруг были люди, законы, споры, взгляды, угрозы. Опасно, но понятно. А теперь путь уходил вниз, под крепость, туда, где Вейрхольм хранил не документы и не залы Совета, а то, что однажды уже забрало Мирану Морр из живой памяти дома Вейр.

И я должна была идти одна.

Дарен подошёл к краю круга. Свет между нами дрогнул, но не оттолкнул его.

— Посмотрите на меня, — сказал он.

Я посмотрела.

Плохое решение.

В его глазах уже не было князя перед Советом. Только мужчина, который слишком хорошо умеет терять заранее и всё равно не умеет отпускать.

— Вы можете отказаться, — сказал он.

— Не могу.

— Можете. Я найду другой способ.

— Дарен, вы сами в это не верите.

— Это не значит, что я позволю вам войти в ловушку.

— Вы не позволяете. Я выбираю.

Он сжал челюсть.

— Вы называете выбором то, к чему вас подводят страхом.

— Нет. Я называю выбором момент, когда страх уже рядом, а я всё равно решаю сама.

Печать на его руке вспыхнула.

Не ярко. Тихо.

Словно согласилась.

Дарен опустил взгляд на свою руку и почти зло произнёс:

— Даже она теперь на вашей стороне.

— Она просто любит правду.

— Она не любит. Она требует.

— Тогда пусть сегодня потребует её у всех.

Я хотела сказать это уверенно.

Получилось почти.

Дарен увидел.

Он всегда видел лишнее.

— Лиана, — произнёс он так тихо, что зал перестал существовать, — если Вейрхольм потребует от вас больше, чем вы готовы отдать, не соглашайтесь.

— А если я не пойму?

— Поймёте.

— Вы слишком уверены.

— Нет. Просто мне нужно, чтобы вы поверили хотя бы во что-то перед входом.

Внутри сжалось.

— Во что?

Он ответил не сразу.

И я вдруг поняла: сейчас он скажет что-то важное.

Не официальное. Не полезное для Совета. Не про законы, печати, угрозы и старые клятвы.

Про нас.

— Вы не ключ, — сказал он. — Не замена Мираны. Не способ спасти мой род. Не доказательство против Эйрданов. Не щит перед Советом.

Я сглотнула.

— А кто?

Он смотрел на меня.

Слишком долго.

— Женщина, которую я не хочу потерять.

Кажется, где-то в зале кто-то резко вдохнул.

Может быть, я.

Дарен сразу отвёл взгляд, будто сказанное стало опаснее открытой печати.

— И именно поэтому я не имею права просить вас остаться.

Слова ударили не туда, куда я ожидала.

Не в гордость.

В пустое место внутри, где всё это время жило знание: если однажды у меня появится возможность уйти, я должна выбрать себя. Должна. Иначе чем я буду отличаться от Лианы, которую посадили в карету, от Мираны, которую стёрли, от Виолы, которую использовали, даже если она сама когда-то привыкла использовать других?