Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 63 – Алекс Скай

Вейрхольм ответил на моё имя.

Не голосом. Не словом. Не человеческим согласием, которое можно оспорить, переписать или назвать недействительным за столом Совета.

Крепость загудела снизу.

Глубоко.

Так, будто под каменными плитами большого зала лежало не основание горы, а огромное древнее сердце, которое очень долго молчало, а теперь вдруг вспомнило, как биться.

Серебряный круг у моих ног вспыхнул синим светом.

Я стояла в этом круге одна, перед северными домами, перед Эдваром, перед Мерденом, перед Дареном — и впервые за всё время в Вейрхольме поняла, как выглядит тишина, когда боятся не человека.

Боятся ответа.

— Круг принял согласие, — произнесла леди Астара Норрен.

Она сказала это ровно, но пальцы её на столе Совета лежали слишком неподвижно. Леди Норрен не была женщиной, которую легко впечатлить. Именно поэтому её неподвижность говорила громче испуга.

Мерден медленно поднялся.

На его лице всё ещё держалась улыбка, но теперь она была тонкой, натянутой, почти прозрачной. Так натягивают дорогую ткань на трещину в стене, надеясь, что гости будут достаточно вежливы, чтобы не смотреть.

— Совет просил обряда, — сказал он. — Не театрального свечения.

Дарен даже не повернул головы.

— Вы хотели старое право. Оно услышало.

— Старое право ещё ничего не признало, мой князь. Пока оно только открыло дверь.

Я посмотрела на Дарена.

Он стоял у края круга. Не врывался, не отменял, не спорил за меня. Только смотрел — и в этом взгляде было столько удержанного, что мне захотелось сделать шаг к нему.

Нельзя.

Сейчас каждый шаг был не просто движением. Сейчас каждый шаг становился аргументом.

— Когда? — спросила я.

Мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала.

Очень полезное свойство нового тела: иногда оно умело держаться, даже когда внутри всё уже собирало вещи и пыталось сбежать через ближайшую стену.

Астара посмотрела на Торна.

Советник поднялся, взял тонкий жезл с серебряным наконечником и подошёл к кругу. Его лицо оставалось строгим, но в глазах я заметила то, чего не видела раньше: тревогу не за порядок. За меня.

— Обряд проводят до ухода огня Совета, — сказал он. — Если круг ответил сейчас, откладывать нельзя.

— Почему? — спросила я.

— Потому что Вейрхольм уже позвал зал корней.

— А если я передумаю?

Слова вырвались сами.

Не потому, что я действительно собиралась передумать. Просто мне вдруг понадобилось проверить: осталось ли у меня хоть какое-то право на «нет».

Мерден улыбнулся.

— Тогда Совет сочтёт это отказом от притязаний.

— Я не притязала.

— Но князь назвал вас выбранной невестой, а вы не отвергли его слово.

«Не отвергла».

Как будто всё было так просто.

Как будто можно было стоять перед Эдваром, Мерденом, домом Лиар, знаменами северных родов и спокойно сказать: «Нет, благодарю, я предпочту быть никем, пока меня удобно вернут туда, где уже однажды посадили в чужую карету».

Дарен шагнул к кругу.

Свет под моими ногами дрогнул, но не погас.

— Совет не будет давить на согласие, — сказал он.

Мерден повернулся к нему.

— Это не давление, князь. Это закон.

— Закон, который не проводили больше ста лет.

— Именно поэтому нам нужен ответ. Или вы уже боитесь старой печати больше, чем Совета?

Печать на руке Дарена потемнела.

Зал почувствовал это раньше, чем увидел. Люди у стен разом затаили дыхание. Я заметила, как Эдвар чуть подался назад, а лорд Лиар, наоборот, наклонился вперёд — осторожно, жадно, будто ждал вспышки, которая станет для них новой уликой против князя.