Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 62 – Алекс Скай

И я хочу, чтобы он остался вопросом, пока не будут проверены склады, управляющие дома Равен и все подписи Гарта. Мелисса Хольд уже не улыбалась. — Вы хотите сказать, что против северных земель велась финансовая схема? — Я хочу сказать, что кто-то годами ослаблял перевал деньгами, документами и страхом. И очень удобно, что именно перед Советом в Вейрхольм прибыла подменная невеста, вокруг которой можно поднять такой скандал, чтобы никто не смотрел в реестры. Астара Норрен поднялась. В зале стало тихо. — Лорд Мерден, — сказала она, — вы курировали южные поставки? — Формально, — ответил он. — Но я не проверял каждую строку. — Разумеется, — сказала я. Он посмотрел на меня. — Осторожнее, Лиана Морр. — Я стараюсь. — Плохо. — Я училась у северных документов. Они тоже сначала кажутся аккуратными, а потом выясняется, что в них спрятана половина беды. Ровен у стены тихо кашлянул. Дарен не улыбнулся. Но я знала — хотел. И это было совсем некстати. Потому что стоять в круге Совета, обвинять сильные дома и одновременно замечать, что проклятый князь почти улыбается твоей дерзости, — это уже слишком даже для моей новой жизни. Эдвар вдруг заговорил: — Допустим, в поставках есть нарушения. Какое отношение это имеет к её праву стоять рядом с князем? — Прямое, — сказала Астара. Эдвар повернулся к ней. Леди Норрен держала в руках листы и смотрела на меня уже без прежней холодной оценки. — Она защищает не только себя. Она принесла Совету угрозу северным землям, которую многие из нас не заметили или не захотели заметить. — Или подложила, — сказал Эдвар. Кольцо на моей руке вспыхнуло. Слабо, но достаточно. Дарен резко посмотрел на меня. Серебряный круг под моими ногами отозвался тонкой синей линией. Вейрхольм услышал. Не как тогда, при Гартe. Не тьмой. Не обвинением. Скорее вопросом. — Осторожнее, лорд Эйрдан, — сказал Торн. — Круг Совета не любит пустых обвинений. Эдвар сжал губы. Мерден медленно поднялся. — Совет не должен позволить этой девушке увести разговор. Даже если в поставках есть вопросы, они будут рассмотрены отдельно. Сейчас же перед нами главное: может ли Лиана Морр, девушка без подтверждённого рода, без северного воспитания, без права голоса, стать выбранной невестой князя Вейра? — Она уже названа, — сказал Дарен. — Названа вами, князь. Но не признана домами. Печать на его руке дрогнула. Я поняла, что он сейчас ответит силой слова — так, что зал снова встанет на дыбы. И вдруг шагнула к нему. Не вышла из круга. Просто повернулась. — Дарен. Он посмотрел на меня. В глазах был гнев. Не на меня. За меня. За север. За то, что Мерден делает то, что умеет лучше всего: берёт правду и превращает её в процедуру, где живого человека можно опять разобрать на пункты. Я покачала головой. Едва заметно. Он услышал. Печать потемнела, но не вспыхнула. И вот это увидели все. Я видела, как Мелисса задержала взгляд на нас. Как Астара Норрен сложила руки. Как Рейна Торн смотрит не на кольцо и не на документы, а на то место между мной и Дареном, где приказ не прозвучал, но выбор уже был сделан. Наша помолвка должна была быть защитной формулировкой. В этот миг она впервые выглядела настоящей. И хуже всего — не только для окружающих. Для нас тоже. Мерден заметил это.

И, кажется, именно поэтому ударил сильнее. — Если князь Вейр уверен в своём выборе, — сказал он, — пусть старое право подтвердит его. Совет может назначить обряд признания рода. По залу прошёл шум. Сельма у стены побледнела. Элвин уронил перо. Я повернулась к Дарену. Он стоял неподвижно. Слишком неподвижно. — Что это за обряд? — спросила я. Никто не ответил. Как всегда, когда вопрос становился по-настоящему важным. Астара Норрен заговорила первой: — Древний обряд, которым Вейрхольм признаёт или отвергает того, кто требует права войти в клятву дома не по прямой родовой линии. — То есть меня. — Да. — Что нужно сделать? Торн медленно сказал: — Войти в зал корней под крепостью, назвать свой род и дождаться ответа старой печати. — И если печать не признает? Мерден улыбнулся. — Тогда Совет будет считать, что вы не имеете права называться выбранной невестой Вейра. — А если признает? — Тогда, — сказала Астара, — вы получите право стоять рядом с князем перед Советом как невеста, признанная не только его словом, но и Вейрхольмом. — Есть побочные неприятности? — спросила я. Элвин прикрыл глаза. Дарен ответил сам: — Обряд не проводили больше ста лет. — После Мираны? — Да. — Почему? Он посмотрел на меня. — Потому что последняя девушка, вошедшая в зал корней перед свадьбой с Вейром, исчезла до рассвета. Вот теперь зал стал совсем тихим. Я услышала собственное дыхание. И как кольцо на пальце становится горячее. Не больно. Настойчиво. Словно Вейрхольм не просто слушал. Ждал. Мерден мягко произнёс: — Совет требует обряда признания рода. Если Лиана Морр действительно не случайность старой дороги, ей нечего бояться. Я посмотрела на Дарена. Он едва заметно покачал головой. Нет. В его глазах было всё: приказ, просьба, страх, злость, обещание найти другой путь. И то самое чувство, которое мы оба ещё не называли, потому что назвать — значило сделать его уязвимым. Но я уже стояла в круге. Перед домами, которые ждали, что я отступлю. Перед Эдваром, который хотел вернуть меня ошибкой. Перед Мерденом, который слишком хорошо знал, куда ударить. Перед Вейрхольмом, который однажды уже потерял девушку с моим лицом. Я подняла руку с кольцом. Синий свет пробежал по серебряному кругу у моих ног. — Хорошо, — сказала я. — Я войду в зал корней. Дарен шагнул вперёд. — Лиана. Я повернулась к нему. И впервые при всём Совете позволила себе смотреть не на князя, а на мужчину, который боялся за меня сильнее, чем был готов признать. — Вы сами сказали, — произнесла я тихо, но зал услышал, — за моё право уйти придётся бороться не только с людьми. Значит, начнём с тех, кто прячется глубже. Вейрхольм загудел. Серебряный круг вспыхнул под моими ногами. А где-то далеко под крепостью, в камне, что-то древнее ответило на моё имя.