Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 38 – Алекс Скай

— Если вы продолжите держать его, кольцо будет отвечать сильнее.

— И что будет?

— Не знаю.

Вот это было хуже любого приказа.

Дарен Вейр мог не знать чего-то.

И это нечто сейчас лежало у меня на ладони.

Я медленно протянула письмо ему.

Наши пальцы не соприкоснулись. Он взял лист за край, осторожно, будто бумага была не бумагой, а осколком чужой клятвы. Кольцо на моей руке погасло не сразу. Сначала свет сузился до тонкой синей нити, потом ушёл внутрь металла. Печать Дарена тоже потемнела, но линии на коже ещё несколько мгновений оставались резче обычного.

Ровен вернулся от двери.

— Снаружи никого. Стража говорит, что проход был пуст.

— Стражу сменить, — сказал Дарен.

— Допросить?

— Сначала сменить. Потом говорить.

Ровен кивнул.

Я заметила: он не спросил почему. Значит, понимал. Если стражник виноват — нельзя дать ему время. Если не виноват — нельзя дать виновному понять, что ход сработал.

Сельма взяла себя в руки первой.

— Служанок вывести?

Дарен посмотрел на Ингу и Миру.

Мира явно хотела раствориться в стене. Инга держалась лучше, но взгляд у неё был слишком испуганный.

— Никто из них не покинет крыло без вашего разрешения, — сказал Дарен. — Но не запирайте. И никого не наказывайте за то, что они увидели.

Сельма чуть склонила голову.

— Да, мой князь.

Я посмотрела на Дарена.

Он заметил.

— Что?

— Ничего.

— Вы никогда не говорите «ничего», если это правда.

— Учусь у вас отвечать безопасно.

— Плохо учитесь.

— Учитель спорный.

Ровен вдруг заинтересованно посмотрел в окно.

Сельма сделала вид, что проверяет сундук.

А Дарен, к моему удивлению, не рассердился. В его глазах мелькнуло что-то короткое, почти живое. Потом исчезло.

— В мой кабинет, — сказал он. — Сейчас.

— Это приказ?

— Да.

— Отлично. Наконец-то хоть что-то без двойного смысла.

— Не привыкайте.

Он развернулся.

Я пошла за ним.

На этот раз Ровен остался в комнате, а Сельма двинулась следом за нами. В коридоре уже меняли стражу. Двое новых воинов стояли у стены, не глядя ни на меня, ни на правую руку Дарена. Или старались не глядеть. Плохо. Человек, которому велели не смотреть, всегда смотрит внутренне громче.

Мы шли быстро.

Вейрхольм дышал вокруг. Теперь я уже не могла списать это ощущение на нервы. Каменные стены будто отдавали шаги не эхом, а памятью. Где-то далеко скрипнули цепи ворот, внизу перекликнулись люди, в узком окне мелькнуло серое небо. Крепость была огромной, старой и слишком внимательной к тому, что происходило внутри неё.

— Она всегда так реагирует? — спросила я.

Дарен не обернулся.

— Кто?

— Крепость.

— Нет.

— Только на меня?

— Не льстите себе.

— Я стараюсь. Но у меня кольцо загорается от писем, стены гудят, дорога проверяет честность, а ваша печать отвечает на мои слова. Трудно не заподозрить личное отношение.

Сельма за моей спиной негромко кашлянула.

Дарен всё же повернул голову.

— Вейрхольм реагирует на старые клятвы.

— И какая старая клятва могла среагировать на меня?

— Вот это мы и выясним.

— Мы?

— Вы хотели участвовать.

— Да. Просто удивилась, что вы не забыли.

— Я редко забываю условия договора.

Кабинет Дарена встретил нас знакомым холодным порядком: карты, тяжёлый стол, свитки, полки, очаг. Только сейчас на столе лежали не брачные документы, а большой лист с неровной схемой, металлическая пластина, футляр с южной подвеской и письмо.