Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 33 – Алекс Скай

— Но правовое основание есть, — вмешался Элвин. — Дорога пропустила её после признания.

— Старое право дороги защищает доставленного носителя печати от немедленного возврата, — сказал Торн. — Но не делает его невестой.

— Не делает, — согласился Элвин. — Однако брачная печать ответила внутри крепости. Это уже не только дорога.

Тишина.

Я посмотрела на Дарена.

Он смотрел не на меня. На стол. На лист с нарисованным кольцом.

— Что это значит? — спросила я.

Никто не ответил сразу.

Конечно.

В этом доме сложные вопросы либо становились вопросами к князю, либо превращались в молчание, за которое потом кто-нибудь получал работу на кухне.

— Это значит, — сказал Элвин осторожно, — что Вейрхольм признал вас значимой для договора.

— Значимой как кто?

— Пока неизвестно.

— Замечательно. Я официально неизвестно кто.

Мерден развёл руками.

— Именно поэтому помолвку следует расторгнуть. До прояснения.

Дарен поднял взгляд.

— Нет.

Одно слово.

Без грома. Без вспышки печати. Но все за столом замолчали.

— Князь, — начал Торн, — если мы сохраняем этот статус, Совет может счесть, что вы намеренно меняете условия договора.

— Пусть считает, когда получит доказательства.

— У нас их нет.

— Будут.

— Через двенадцать дней?

— Раньше.

Я повернулась к Дарену.

— Раньше?

Он наконец посмотрел на меня.

— Люди Эйрдана отправили голубя ночью.

— Вы же запретили письма.

— Поэтому птицу сняли у внешней башни.

— Что было в письме?

Мерден сказал:

— Это не вопрос для…

— Для кого? — перебила я. — Для девушки, из-за которой письмо отправили? Или для временной невесты, которой вы только что пытались снять статус?

Брант Керн усмехнулся в бороду.

Дарен ответил сам:

— Они сообщили лорду Грегору, что «девушка говорит слишком много» и что нужно срочно прислать «правильное свидетельство».

Внутри похолодело.

— Правильное свидетельство — это что?

— Ложь, — сказал Дарен.

Просто.

Я медленно выдохнула.

— Значит, они уже готовят версию.

— Да.

Торн нахмурился.

— Именно поэтому нужно действовать осторожно. Князь, я снова настаиваю: фиктивный статус невесты может ударить по вам сильнее, чем его отмена.

— Фиктивный, — повторила я.

Торн посмотрел на меня.

— Разве вы считаете его настоящим?

— Я считаю, что слово, которым меня защищают, неприятно слышать как оскорбление от тех, кто сам же предлагает оставить меня без защиты.

Он поджал губы.

— Вы слишком чувствительны к формулировкам.

— Потому что формулировками обычно начинают. Потом ими оправдывают поступки.

Дарен слегка повернул голову.

Я продолжила, хотя понимала, что ступаю по тонкому льду:

— «Компаньонка». «Не та». «Без рода». «Временная». «Проблема». Всё звучит почти безобидно, пока кто-то не решит, что такую девушку можно отправить в чужую карету, чужой брак или обратно к тем, кто её подставил.

В зале стало совсем тихо.

Мерден уже не улыбался.

— Вы пришли обвинять север? — спросил он.

— Нет. Я пришла понять, кто здесь хочет правды, а кто — удобного выхода.

— Осторожнее, — сказал Торн.

— Я стараюсь. Но у меня мало опыта в разговорах, где моя жизнь лежит на столе рядом с картой.

Дарен поднялся.

— Достаточно.

Все замолчали.

Он подошёл к окну. Утренний свет ложился на его лицо холодно, подчёркивая усталость, которую ночью я не заметила. Дарен Вейр был не просто властным князем с проклятой меткой и крепостью, которая гудела на его решения. Он был человеком, которого со всех сторон толкали к тому, чтобы выбрать удобную жестокость. Отдать меня — и получить скандал. Оставить — и получить скандал. Назвать невестой — и услышать, что он потерял разум. Назвать самозванкой — и сыграть за тех, кто меня подставил.