Онлайн книга «Агентство Купидон. Чудо в подарок»
|
нее, как за личность. А холодный, профессиональный расчет: она — переменная. Она связана с существом, которое, возможно, связано с древними силами. Нарушение гармонии вокруг нее — это угроза его расследованию. Угроза спокойствию на его границах. Он уже встал, готовый игнорировать это. Мелкое происшествие в городе. Не его юрисдикция. Пусть разбирается городская стража… И в этот миг на его запястье, под рукавом туники, где лежал неприметный, похожий на шрам от ожога знак, вспыхнула острая, жгучая боль. Не физическая, а магическая. Сигнал тревоги. Защитный амулет. Он положил его на нее. Три ночи назад. Когда она уснула от изнеможения у его очага. Он сделал это почти машинально, движимый не заботой, а той же холодной логикой: она теперь была частью уравнения, связанного с объектом его исследований. Ее благополучие влияло на благополучие объекта. И он, не сказав ни слова, нанес на внутреннюю сторону ее браслета, который она никогда не снимала, крошечную, невидимую руну. Руну-маяк, руну-щит. Она должна была сработать только при прямой, смертельной угрозе ее жизни или при попытке силового магического похищения. И она сработала. Боль была сигналом: щит атаковали. Яростно, профессионально. Все холодные расчеты, все доводы о невмешательстве испарились в один миг. Их сменила волна ярости такой чистоты и силы, что каменные стены башни, казалось, на мгновение дрогнули. Это была не человеческая злость. Это был гнев дракона, чью собственность, чью метку посмели тронуть. Он не побежал. Он не открыл портал. Он сделал нечто, на что не решался столетиями в черте города. Он «сфокусировался». Вся его огромная, скрытая сила, вся древняя магия, дремлющая под человеческой оболочкой, сконцентрировалась в точке воли. Пространство вокруг него исказилось, заплакало. Каменная кладка башни на мгновение стала прозрачной, как туман. Он видел цель. Ощущал ее через боль амулета, через нарушенную гармонию. Он шагнул вперед. И «растворился» в самой тени. Его перемещение не было телепортацией в привычном смысле. Он стал самой тьмой, что сгущалась между мирами, стремительным, неосязаемым сгустком чистой воли, мчащимся по кратчайшему пути — через слой теней, мимо удивленных духов границ, мимо спящих городов. Это заняло не минуты, а секунды. Он материализовался не в переулке, не на пороге. Он стал самой внезапной ночью внутри «Лунного фамильяриума» в тот миг, когда его имя, выкрикнутое в отчаянии, еще вибрировало в воздухе. Его первым импульсом было сжечь. Выпустить пламя, что кипело у него в груди, и обратить этих жалких, вонючих грызунов в горстку пепла. Стены, пол, клетки — все было бы ничтожной ценой. Угроза была бы устранена. Переменная — защищена. Но в последнее мгновение его взгляд, пронизывающий тьму, которую он сам и навел, упал на нее. На Лиру. Она прикрывала собой корзинку, ее лицо было искажено ужасом, но в нем не было покорности. Была ярость. Такая же, как у него, только беспомощная. И в этой беспомощности было что-то хрупкое. Что-то, что остановило апокалиптический гнев дракона. Он не мог сжечь все вокруг нее. Поэтому он обрушил на них себя. Тень, ставшую плотью, ярость, облеченную в форму, которая была лишь на волосок от его истинной сущности. Он двигался в темноте, которую создал, как самое смертоносное существо в этом мире. Его |