Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 93 – Екатерина Розова

— Вот, возьми, — нарочито кротко проговорила она и поставила на стол фляжку, выдернула пробку. По кухне, пахшей сыростью и мылом, разлился аромат лекарственных трав. Раэ сообразил, что Мурчин теперь играет в великодушие. И что ее жест должен быть расценен соответствующе. Как и все те, кто редко что-то для кого-то делал, Мурчин отрывала от себя любой дар с усилием и потому ожидала, что его оценят втройне. И только попробуй не придай ему большого значения!

Раэ после того, как он пахал весь день, хотелось избежать ведьминского взрыва.

— Что это? Мне совсем сейчас ничего не может полезть в горло, — осторожно сказал он.

— Я понимаю, — ласково сказала Мурчин, — это лекарство, чтобы тебе стало легче… ты сейчас все-таки в потрясении.

— Боюсь я твоих лекарств.

— Тут нет ничего магического…

Мурчин сама налила травы в чашу и покровительственно передала Раэ. Принял. Полегчало. Настолько, что сам мог после этого встать и начать прислуживать забывчивой Мурчин, которая не выдержала линию заботы и снова превратилась в барыню. Минуту спустя они оба тянули чай, приготовленный и разлитый Раэ, как за завтраком — это уже становилось обычаем в этой тюрьме. Мурчин, видя, что пленник утихомирился, принялась за нотации:

— Я понимаю, ты сейчас думаешь, что все ведьмы сумасшедшие, как эта… — Мурчин до сих пор не смогла произнести ее имя, да Раэ бы тоже не желал его слышать.

— Давай не будем об этом, — сказал Раэ, — проехали-забыли, и без того…

— Нет-нет, я считаю своим долгом тебе кое-что объяснить о ведьмах…

— Нет-нет, не надо, и так я вижу… давай забудем и все.

— Нет, ты должен знать, к чему приводит ложный путь, если ведьма ведет себя неправильно!

«Да все вы ведете себя неправильно», — устало подумалось Раэ.

— Просто… эта ведьма… если ее так можно называть… Ей просто приелась жизнь, и она перестала чувствовать ее остроту…

«Ну, надо думать, — мысленно ответил Раэ, — всем ведьмам, которые живут не одну сотню лет, жизнь приедается».

— Эта тварь говорила, что уродство воздействует на нее сильнее красоты. Потому, что красота правильная, к ней быстро привыкаешь, и она перестает впечатлять. А вот уродство за счет неправильности потрясает гораздо сильнее… вот поэтому она пошла по такому пути и рехнулась… ей нужны были сильные чувства…

— Да мне все равно как рехнулась ведьма, которую я не знаю, — отмахнулся Раэ, — лучше бы узнать, откуда полезли эти мертвецы и не вылезут ли еще когда.

— Я тебя вообще-то жизни учу, дурак! — переменилась Мурчин, обиделась, бросила чашку и ушла: не оценили ее заботливость и умение наставлять! Надо же, так разобиделась, что даже стрельнуть в Раэ молнией забыла!

«До тебя жизни учили», — мысленно огрызнулся Раэ ей вслед. Ему вспомнилось, как Виррата в одиннадцать лет водил его с другими мальчишками на народные гуляния в Аву, и Раэ высмотрел в торговом ряду пекановые орехи. Их Раэ ни разу в жизни не пробовал. С минуту стоял у лотка и прикидывал, тратить на них свою последнюю мелочь или нет. Один-два он себе позволит на зубок. Любопытно же. Но деньги последние...

Сомнения разрешил воспитатель.

— Тебя перестала устраивать лещина?

— Нет.

— А зачем хочешь попробовать эти редкие орехи?

— Я их никогда не пробовал.

— Не гонись за новыми впечатлениями, дурачок, если тебя устраивают старые. А то быстро устанешь от жизни. Возьми фунт лещины вместо пригоршни этих дорогих пиндюрок, и угости всех в спальне, когда вернемся.