Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 92 – Екатерина Розова

— А ну не ори на меня! — взвизгнула Мурчин, — я их пожгла прямо на стенах как только смогла! Знаешь, как тут мерзко было, в этой гостиной при жизни этой дряни? Один гобеленчик висит с сосновым бором, второй с трупаками, третий с дубравой, четвертый с прокаженными… Знаешь, как это мразотно смотрелось? Это дрянь просто рехнулась…

— Да ну? Неужели с ведьмами такое случается? Они же все — новая раса! Будущая замена человечеству!

— Заткнись! — взвизгнула Мурчин. Раэ сплюнул, порылся в обломках и выбросил еще один скомканный гобелен в сторону ведьмы. То была та самая карта, которая после нападения мертвецов превратилась в разодранную тряпку. Охотник укололся на одну из воткнутых в нее булавок и принялся брезгливо высасывать из ладони проступившую кровь. В тот миг Раэ был слишком зол, но при воспоминании ночью удивился, что Мурчин не стала мстить, сама сгребла гобелены в охапку, не побрезговала подобрать и, даже оправдываясь, пробормотала:

— Я думала… что уничтожила все ее больные вышивки. Нет, ну я помнила, что у нее были и другие… и я их поискала, не нашла… но я не знала, что она просто переворачивает гобелены той стороной, какой захочет… Я... я не смотрела на оборотную сторону тех, что жгла...

— Это вообще твой ковен или чей? — буркнул Раэ, — мертвецы из ниоткуда, дрянь эта у меня под носом… какие еще штучки ты не знала?

— Да уж рада была бы, если бы это был не мой ковен, — холодно сказала Мурчин и вышла с охапкой мерзости наружу. Она унесла гобелены к ручью, и там их подпалила мановением руки. Долго стояла, следила за тем, как они горят.

Раэ сгребал хлам и свозил его на тачке в помойную яму на пустыре, пока не заполнил ее доверху. Тем занимался с полдня и гнал от себя воспоминания о том, что видел. Рехнуться можно. Его не заботило то, что ведьма сидит насупившись на берегу ручья и, возможно, вынашивает очередную гадость за то, что Раэ был с ней резок да еще и не поспевает приготовить ей ванну.

После того, что он расчистил гостиную, решил прикинуться, будто забыл о том, что должен таскать воду. Может, ведьма сама забыла о ванне и не стоит ей напоминать.

Раэ расчистил порушенную кухню и как мог ее прибрал. Заварил чай с чабрецом и сообразил, что его теперь будет всю жизнь воротить от ни в чем неповинного чабреца только потому, что он будет напоминать об этом дне. Отодвинул чашку. Просто засел у разбитого окна, из которого перед этим повыбирал осколки, и стал смотреть на дикие кусты бирючины, в которых сновали альвы. Вспугнул подобравшуюся было к ним шишигу.

Мурчин появилась в опустошенной кухне в домашнем платье, чепце и комнатных туфлях. Шатуны не попали на ее этаж, да и не смогли бы, наверное, проникнуть в ее скрытые покои. Так что после сожжения гобеленов она могла отдохнуть в уцелевших комнатах после развеселой ночи.

Вошла она на кухню как гостья или провинившаяся, чем еще больше насторожила Раэ. Уж лучше бы приперлась обычной мегерой, какой она бывала после их пикировок. Ну что она на этот раз из себя строит?

Он только-только присел за столом с еще не высохшими от мытья руками, со все еще засученными рукавами, спустив на колени рабочий передник. Ох, сейчас дернет на какую-нибудь работу...

Глаза бы его не смотрели на тюремщицу. Судя по выражению лица, на ту опять напал стих нотаций, и ведьма решила просветить Раэ по поводу чего-то важного, что должно изменить его мировоззрение. В корне. Хорошо, если речь пойдет лишь о мертвецах и о том, откуда они взялись.