Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 163 – Екатерина Розова

«Ой, какая плохая верхушка!» — ответил ей мысленно охотник.

Мурчин продолжала тоном учителя, и теперь Раэ было понятно, почему этот тон так не вязался с ее нежным девчоночьим голоском — не ее это были мысли, не пережитые, не пропущенные через опыт, как у его учителей, а вбитые ей кем-то в башку.

— Вашей верхушке выгодно, чтобы человечество, подобно муравейнику или собачьей стае, плодилось и размножалось, чтобы больше было рук для ее обслуживания и защиты. Чтобы побольше талантов служило им, а не самим себе. Чтобы подобные тебе не задумывались над тем, что они делают. Сама же верхушка живет как хочет. Рано или поздно она вообще уничтожит землю. Обесплодит ее, выжмет из нее все соки. Раэ, Раэ, от тебя скрывают, что существование человечества бессмысленно. Вы рождаетесь, спите треть жизни, нуждаетесь в пище и отдыхе. Как рабочая пчела производите каплю меда и гибнете только для того, чтобы малая доля из вас пожила в удобстве. Во временном удобстве. Потом человек уничтожит землю, и будет пустой шарик лететь миллионы лет в мировом пространстве. Человек обессмысливает и свое существование, и этого мира в целом. Упрямится, не хочет уступить место новой расе. Вот где настоящая гордыня, а не та, в которой люди обвиняют нас, ведьм.

— Тише ты!

— Да нет тут ланей!.. Мы же ничего не желаем плохого. Хотим ласково свести человечество со сцены. Мы не собираемся устраивать мор, потопы, трус… Это все не наши меры, а разбушевавшейся природы, которая хочет спастись от человечества.

«Ага, конечно. Чего стоит только страшная чума, которой заражаетесь вы, те, кто живет больше ста лет. И из-за который пару сотен лет назад перекосило большую часть человечества? Разве до сих пор не находят в лесах костяные деревни и даже города? Потопы, мор, трясение земли часто там, где людей Бог наказывает из-за того, что они слушаются вас».

— Раэ, а ну посмотри на меня, чего хмуришься?

Он почувствовал, как невидимая солнечная ладонь взяла его за подбородок и повернула голову в сторону Мурчин.

— Мы же не желаем ничего плохого… Ты это понимаешь? Моры, потопы и стихийные бедствия — это все не наши меры.

— Понимаю. Вы ж не дураки иметь дело с большим количеством внезапно погибших.

— Дурачок ты, Раэ. Дело вовсе не в большом количестве массово тлеющего трупья. Это неудобство временное. Можно это пережить в Кнеях. Насильственное уничтожение человечества… нет-нет. Нас останавливает простое милосердие, ты об этом никогда не думал?

«Вас останавливает то, что этот мир — для людей. Не будет людей, не нужен будет и мир».

— Да, милосердие. Не удивляйся! Тебя же учили, что мы жестоки, так ведь? А мы хотим устроить человечеству золотой закат. Мягко приостановить его размножение.

Раэ выронил стрелу, которую он все еще держал наготове. Она гулко ударилась о помост, войдя в доску под углом.

— Все-таки твой голос так далеко разносится, — сказал Раэ, — мы сегодня ничего не поймаем.

— Да не идут еще олени, — сказала ведьма, не меняя позы в своем удобном кресле. Ее речь вилась, как плелась тесьма у нее между пальцев, — когда-нибудь представитель высшей расы закроет глаза последнему человеку на земле и история существования несуразного животного будет окончена. Всего-то надо остановить это безобразное колесо воспроизводства человека — научить его хорошо предохраняться и избавить от маеты с заботой о потомстве. Ни одно животное не размножается с такими муками, как человек, не вкладывает столько сил в свое потомство, не живет взрослой особью столь кратко по сравнению со своим взрослением. Для самого человека размножение — одна сплошная мука. Разве не милосердие его от этого освободить?