Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 112 – Екатерина Розова

Раэ двинулся к дому, запинаясь в темноте о корни деревьев, раздвигая на ощупь кусты. Вдруг среди листвы мелькнул слишком быстро плывущий яркий огонек, а над ним еще и еще. Альвы. Да, они помогут пройти по темноте. Раэ выбрался из зарослей и увидел, что через лес довольно бодро ковыляет шишига с вязанкой клеточек, в каждой из которой бились пойманные светлячки-альвы. Позади нее неслась стайка других альвов, цвирканьем оплакивая участь своих сородичей. Из-за этого шишига не услышала Раэ. Тот направился за ней, поднырнул под осыпающиеся лапы умирающей ели и оказался на вытоптанной пятачке-полянке, который явно облюбовала для себя эта болотная тварь. На деревьях висели клеточки с замученными альвами. В землю были вбиты колышки с насаженными на них малышами. Некоторые были еще живы и мучились. Гроздями на сучьях висели подожженные альвы. Над полянкой стоял запах разложения.

— Ах ты дрянь! — разъярился Раэ. Ловко схватил застанную врасплох шишигу за ногу и приложил ее оземь. Еще раз и еще раз. Она только хихикала, как хихикает нечисть, которую человек пытается убить обычным способом. Раэ понимал, что бьет эту тварь напрасно, но иначе не мог. Накопилось у него. Приложив дрянь пару раз о ствол дерева, он раскрутил ее и забросил в ночное небо, как это делал не раз. Затем принялся разламывать клетки с альвами. С теми, кто еще был жив. Стал снимать их сожженные трупики с дерева и собирать в подол туники. Посрывал умирающих с кольев. Нет, он не мог им помочь. Единственное — это он мог облегчить их мучение перед смертью: снятые с кольев альвы почти мгновенно погибали от кровотечения. Руки Раэ были по локоть в крови. Он не замечал. Лил слезы, не видя, что над ним так же плачут уцелевшие и спасенные альвы, сбившиеся над ним в одну стайку, освещавшую место преступления.

Умерших малышей Раэ предал земле, поискав им для этого более менее приличное место и постарался его замолить, чтобы шишига не полезла туда разорять могилку. Когда он окончил, стояла полночь. Над дрянным лесом взошла луна, но Раэ ее не заметил: светили альвы. В крови и земле, он пошел прочь от ведьминского дома и добрался до границы Кнеи. До той черты, где его ноги начинали топтаться на одном месте. Как он хотел ее переступить! Нет, не переступит. Тогда он заметил, с каким интересом и надеждой на него взирают малыши альвы, сгрудившиеся над ним цветным облаком.

— Нет, малыши, не могу я вас выпустить из этой тюрьмы. Сам в ней сижу.

Раэ в растерянности перебирал в руке четки. Молитва не шла на ум. Он вообще не мог собраться с мыслями. К нему подступала тяжелая тоска, и он никак не мог с ней справиться. Даже ночной сон его не освежил, а только обессилел. Серый рассвет, который пробирался в его оконце, предвещал тусклый бессолнечный день.

Надо было идти и разогревать Мурчин ее треклятую купальню. Кажется, она так и не ночевала в Кнее, до сих пор пребывает в Аве. Это значит, что она сейчас прилетит под утро, злющая, голодная, в изгвазданном платье — а она где-то умудрялась все время испортить свои платья так, словно улетала из Кнеи валяться на городской помойке. Потребует взбитых сливок — ведьминская жрачка — и захочет бухнуться в чашу своей купальни, куда бросит какие-то свои ведьминские травы. И если она вдруг обнаружит, что вода холодная… Раэ опять рискует попасть в колодец. А он там достаточно насиделся вчера.