Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 110 – Екатерина Розова

Раэ ощутил озноб, повел плечами, продолжил себя утешать:

— Лич здесь был всегда, так ведь? Вчера был, позавчера, поза-позавчера. И ты же как-то жил в двух шагах от него. Он там спал, спит и будет спать. Может, еще лет сто. Тебя за это время сто раз та же Мурчин убьет. Он встанет, и даже знать не будет, что ты тут жил. Если вообще встанет…

Из воспоминаний донесся бодрый голос Ларса: «оно тебя не бьет, и ты его не бей». Вон, те же упырятники рассказывали, что некоторые личи вообще рассчитывают не вставать до Страшного Суда. Как у них это получится, это уж другой разговор — не знаешь, что случится в этой жизни через час, и уж тем более неизвестно, что лича может потревожить через сто лет в его гробнице. Но упырятники в свою очередь привыкли при обнаружении лежки лича просто заносить ее на карту и держать под наблюдением. Старались предотвращать возможности потревожить покой могущественных мертвых магов. Решили спать — пускай себе спят. Убить лича невозможно, найти его заветный сосуд с сердцем — редчайшая удача, на которую не стоит рассчитывать. А на что бы там ни рассчитывал сам маг, когда проводит ритуал обращения в лича, на бессмертие или могущество — рано или поздно он захочет только одного: живьем лечь в могилу, и чтобы от него все отстали. То противоестественное бытие, которое получает живой мертвец, его очень сильно тяготит. Неизвестно, жалеют ли сознательно личи о том, что в обмен на могущество пожертвовали простой жизнью и простой смертью, но то, что рано или поздно они возжаждут небытия, это уж точно. Жить не живут, за гробом их тоже ничего хорошего не ждет. Смерти они боятся больше, чем самые отъявленные преступники из мира живых, у которых к обычному для всякого человека страха перед смертью примешивается страх того, что ждет его на том свете. Куда себя девать такого? Только и остается, что спать до Конца Света и не думать, что с тобой случится после него…

Что ж, страшно такое соседство, но пусть себе спит…

Да вот не давало окончательно взять себя в руки одно — это зачем Мурчин на днях его будила да еще подпитывала жертвой? Понятно, что она держала фамилиара побежденной Ткачихи в плену, в клетке, а воспользоваться решила в ту ночь, когда надо было спасать жизнь Раэ.

Даже в нынешней сумятице мыслей Раэ мог кое-что сопоставить и кое о чем догадаться.

Мурчин не была самостоятельной ведьмой. Она ходила под некромантом, который со временем возжелал сделать из себя лича. Возможно, она была одной из тех, кто помогал своему господину в этом страшном ритуале. Вряд ли эта взбалмошная особа это делала одна. Там нужны еще сноровистые помощники и не последние ведьмы в ковене. Может, та же более могущественная Ткачиха. Но теперь лишь Мурчин является хранительницей гробницы своего господина, как шишига является ее единственной прислугой. Хотя какой там еще хранительницей — лич-то без Мурчин прекрасно обойдется. Скорее даже, что она для него обуза. Может, это он, да, скорее он, а не ведьмы его ковена, замкнул пространство Кнеи, чтобы сюда никто не попал и не потревожил его. Опытные ведьмобойцы из-за него одного сюда не сунутся. Им тут делать нечего, если тут будет лишь глухой лес, заброшенный дом, да спящий лич. А вот ради этой ведьмы охотники могут сюда как раз и заявиться. Особенно после того, как она утащила сюда Раэ.