Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 67 – Елена Амеличева

Она купила три брусочка. И это стало тем самым щелчком, что запустил лавину. Людям же всегда срочно становится необходимым то, о чем все говорят, что есть у других.

К нашему прилавку мигом выстроилась живая, нетерпеливая очередь. Слух о «волшебном» мыле из Заречья разнесся по ярмарке быстрее, чем летит испуганный воробей. Мы перестали успевать заворачивать покупки — пальцы путались в бечевке, монеты выскальзывали из рук, а сдача отсчитывалась на автомате.

Даже Бестия, привезенная для моральной поддержки в своей плетеной корзинке, внесла свой вклад — она сладко дремала на стопке платков, свернувшись калачиком, и ее идиллический вид, будто воплощение домашнего уюта, невольно вызывал улыбки и заставлял кошельки развязываться быстрее.

Именно в этот момент головокружительного триумфа, словно по злому предсказанию, и случилось то, чего мы тайно боялись.

Из толпы, как глыба, выкатился дородный мужчина с лицом мясника, за ним — две его тени, такие же угрюмые, широкоплечие и обожающие почесать кулаки о лица неугодных хозяину.

— Место расчистить! — рявкнул он, и зычный голос прозвучал, как удар топора по плахе. Тяжелая, волосатая рука с пальцами-сардельками шлепнулась на наш прилавок, заставив тот дрогнуть. — Торговля запрещена! Продукция не соответствует нормам!

Один из его подручных потянулся к ящику с мылом. У меня похолодело внутри.

Но мы были готовы к подобным вражеским «экзерсизам».

— Ах так? — раздался серебристый, полный наигранной невинности голосок Аленки.

Она, «случайно» задев рукой, опрокинула небольшой кувшин с душистой водой «Утренняя роса» прямиком на нахала. Поток жидкости, пахнущей лавандой и лимоном, окатил его с головы до ног, заставив отпрянуть с брезгливым ворчанием, как мокрую собаку.

— Ой-е-еюшки! — довольная девчушка всплеснула руками. — Я такаааая неуклюжая! Простите, дяденька, больше не буду, честно-пречестно, вот зуб даю. Больше не буду — сегодня точно!

— Свидетель! — пронзительно крикнул Кир, и из-за прилавка, словно джинн из бутылки, возник худощавый Абель.

Он воздел вверх костлявый палец, и его голос, обычно скрипучий, зазвучал с силой пророка:

— Я, Абель, портной с пятидесятилетним стажем, свидетельствую пред всем честнЫм народом! Мыло сие сам испробовал! Не токмо руки натруженные отмывает до скрипа, кожу мягчит, как лебяжий пух, но и запах оного недорогого изделия — бальзам для утомленной души! А вы, — смерил громил уничижительным взглядом, — кто вы такие, чтобы сию благодать рушить и честную торговлю топтать?

Толпа загудела, как растревоженный улей, выражая поддержку. Но громилы оказались не из робкого десятка. Самый крупный из них, с шеей быка, с силой рванул на себя наш прилавок. Дерево скрипнуло, ящики поползли, и казалось, еще мгновение — и все наше тщательно выстроенное великолепие рухнет на землю.

И тут случилось Нечто.

Воздух не просто сгустился — он стал тяжелым, густым, как теплая глина, и запахло не просто грозой, а древней, подземной мощью, серой и раскаленным камнем.

Из-за палатки, словно материализовавшись из самой сумеречной тени, вышел Лис. Но это был не тот Лис, что я знала. Его фигура будто выросла, стала монолитной, заполнив собой пространство. В глазах, обычно таких сдержанных, вспыхнули те самые адские угли, а за спиной, в дрожащем от зноя воздухе, на одно устрашающее мгновение проступил искаженный контур рогатой головы и исполинских крыльев, отбрасывающих непроглядно-черную тень.